Черный клинок

ван Ластбадер Эрик

– Я даже не знаю, что делать, если она умрет, – произнес Хирото.

Ивэн догадалась, что он говорит о своей жене Казуки, сестре Юджи, и поэтому участливо произнесла:

– Я точно так же думаю о моем муже. И все же временами мне приходит в голову мысль, что он больше не мой супруг, то есть не тот человек, которого я когда-то любила. Но, наверное, так думать нехорошо, нечестно, как вы считаете?

– Ну почему же? – мягко разуверил ее Хирото. – Думать так – это вполне естественно.

– О нет, нет! Я готова на все, лишь бы вернуть здоровье мужу.

Ему

показалось, что она вот-вот опять разразится слезами, и почувствовал, как сердце у него разрывается на части.

– Но только все это тщетные надежды, – продолжала она. – Врачи ничего хорошего не обещают.

И тут он увидел, что его утешительница смотрит ему прямо в глаза. Для него, жалкой тени, жившей столько времени на задворках у этого блистательного Юджи, наконец-то засияло солнце: его оценило вот это прекрасное существо. И он может показать свое могущество, вернув ей к жизни мужа.

– Я могу это сделать, – сказал он, задохнувшись от волнения, будто только что пробежал целую милю. Все винные пары вдруг улетучились, в голове наступило приятное просветление.

– Сделать что? – спросила она в замешательстве.

– Слушайте меня внимательно, Ивэн, – с воодушевлением продолжал Хирото. – Доктора всего не знают. Я сам ученый, специалист по компьютерам. Сейчас я разрабатываю одну аппаратуру, которая, как знать, может, и изменит в лучшему состояние вашего супруга.

– Ой, Хирото-сан! – восхищенно воскликнула она. – Но каким образом?

– Очень трудно и сложно все объяснить, – ответил он. «В конце концов, она женщина и многого не понимает». – Ну, в общем, это все связано с мутацией хромосом в живом организме.

Лицо ее просветлело и она с надеждой спросила:

– Вы что это, серьезно?

– Разумеется, серьезно.

– Но это звучит, как... – Она недоверчиво покачала головой. – Нет, это невозможно.

– Пошли, – импульсивно вырвалось у него. «А почему бы, черт возьми, не пойти? – подумал он. – Это же и моя разработка тоже. Пойду и взгляну на свое создание. Плевать я хотел на охрану и на Юджи!» – Я докажу вам, что это возможно. Пошли сейчас же! – скомандовал он.

* * *

У Вулфа оставался единственный шанс на спасение – освободиться от смертельного захвата. А сделать это он мог только в том случае, если бы затронул у противника нервы. Между ребрами и плечом, непосредственно под ключицей, у человека расположен нервный узел всей руки. Проблема, однако, заключалась в том, что узел хорошо защищен, а у Камивары он к тому же был укрыт мощным слоем железных мускулов. Таким образом, Вулф лишался и этого небольшого шанса.

Он попробовал нанести удар костяшками пальцев, но тут же понял, что этого далеко не достаточно. Вулф почувствовал, как у него снова хрустнули позвонки, когда Камивара еще резче повернул его голову влево. Перед глазами у Вулфа поплыли черные круги, в груди полыхнуло пламя, сжигая кислород, мускулы напряглись до предела; согнувшись, он лишил подвижности верхнюю часть своего тела.

Вокруг царила темнота.

«Хоть бы какое-нибудь оружие», – подумал Вулф. Послышалось жужжание, возможно,

издаваемое каким-то насекомым.

Мелькнула неясная тень.

Оружие! Вулф вытянул руки по швам и стал сползать вниз. Его пальцы наткнулись на холодный металл. Лезвие бритвы?.. Да это же тот самый стилет, который Сума выронил на грузовом складе!

В этот момент Вулф почувствовал, как у него отделяется шея. Он напрягся и приказал мозгу отключиться, входя в сплошной красный туман и моментально утратив способность контролировать свои действия и управлять телом.

«Путь прям, а мост, ведущий к жизни, узок...» Вулф сам построил свой мост.

Ничего не нужно, только плыть по течению... и тогда жар, которого он коснется, не обожжет его. Он это знал твердо. Его разум – это жар, огонь, вложенный в его мозг. К Вулфу вдруг снова вернулись чувства, ощущения. Пробившись сквозь грудь, через распростертую руку, жизненная сила коснулась и пальцев, и они цепко обхватили оружие.

Шея Вулфа вновь оказалась в железных тисках.

Стилет, горячий, как раскаленная жаровня, блеснул, словно луч солнца, и вылетел из его руки, подобно стреле, выпущенной из боевого лука.

Тиски разжались.

Глаза у Камивары вывалились из орбит, рот беззвучно открывался и закрывался, толстый язык запал внутрь. Вулф с трудом повернул шею на место, слабо соображая и ощущая сильнейший жар и боль в измученном и истерзанном теле.

Он увидел клинок, глубоко вонзившийся в тело Камивары, и начал изо всех сил без остановки бить своего врага в солнечное сплетение. Почувствовав, что правая рука японца омертвела, Вулф перенаправил на него полыхающий огонь своих мыслей. У Камивары забурлила кровь, ненависть и страх смешались воедино, организм бурно реагировал на приближение смерти, страстно сопротивляясь ей.

Вулфа охватила дрожь от сильной концентрации психической энергии, внутри него включился таинственный механизм и усилил его способность ясновидения. В организме проснулся инстинкт кровожадных акул. Вулф направил свою энергию на уничтожение.

Неожиданно к нему вернулся голос, и он закричал, увидев, как в груди Камивары разверзлась дыра и в ней заплясал голубой огонь. Дыра почернела и расширилась, стало видно, как внутри нее в голубом пламени извивались, сгорая и постепенно обугливаясь, внутренности.

Вулф невольно затрясся мелкой дрожью, снова подумав б двигающейся тени, присутствие которой ощутил и на крыше дома Аманды, и в необычной квартире Чики, и в этом проклятом городе отверженных, где Кэти вспыхнула синим огнем, и на товарном складе.

И он понял, что неясная, призрачная тень – неотъемлемая часть его же самого, внука старого шамана, которая дышит невидимкой в темноте, ворочается, словно живое существо, и наконец пронзает его со скоростью и мощью молнии.

«Путь прям, а мост, ведущий к жизни, узок, и мало кому удается пройти по нему», – произнес в нем внутренний голос, и Вулф окончательно пришел в сознание. Он пристально всматривался в Камивару, вернее, в то, что осталось от него. Свет затухал в таинственных глазах японца и вскоре совсем погас.