Черный Город
Шрифт:
— Смотри! — воскликнул профессор, показывая пальцем куда-то перед собой.
Я, пару раз моргнув, напряг зрение, но увидел в простирающихся перед нами джунглях лишь то, что и так уже разглядывал несколько секунд назад.
— Потрясающее зрелище… — с театральной напыщенностью произнес я. — Амазонская сельва… Никогда бы не подумал, что она именно такая…
— Да хватит уже! — сердито пробурчал профессор. — Посмотри вон туда, на край террасы.
Я так и сделал, однако единственное, что я при этом заметил, был угол террасы.
— Ты видишь этот угол? — спросил профессор.
— Да, конечно.
— Прекрасно. Теперь
Профессор зашагал параллельно краю террасы, на которой мы находились, показывая мне на каждый очередной ее угол. Кроме того, он вел счет этим углам таким громким и четким голосом, как будто участвовал сейчас в озвучивании одного из выпусков телепрограммы «Улица Сезам» [42] . Я плелся позади него, мысленно спрашивая себя, а не одолело ли моего старого друга старческое слабоумие.
42
«Улица Сезам» — международная детская телевизионная образовательная программа.
— Три… — говорил на ходу профессор Кастильо, произнося каждое последующее число с возрастающим энтузиазмом. — Четыре…
Когда мы вернулись к тому месту, с которого начали этот обход террасы, он бодро воскликнул:
— Пять!
Я остановился и с недоуменным видом посмотрел на профессора, все еще не понимая, что он хочет мне продемонстрировать.
— Вы желаете, чтобы я придумал какую-нибудь рифму для слова «пять» или же чтобы я о чем-то догадался?
— Черт возьми, Улисс! Ты что, ничего не понимаешь? Пять углов — пять сторон. Эта чертова пирамида имеет форму правильного пятиугольника! Пирамида с пятью сторонами! Не знаю, как мы умудрились не заметить этого вчера, когда сюда пришли!
— А-а, ну да, теперь я вижу, — сказал я, почесывая подбородок. — И это означает, что…
— Да я и сам не знаю, что это означает! — радостно вскричал профессор. — Мы натолкнулись на нечто неслыханное! Кроме того, крепостная стена, которая окружает город, тоже имеет форму пятиугольника. Точно такую же форму имеют и многие обелиски, которые мы здесь видели. Ты это заметил?
— Ну что ж, обитателям этого города, наверное, очень нравились правильные пятиугольники, — с подчеркнутым равнодушием произнес я. — Однако после всего того, что мы здесь видели, этот нюанс кажется мне мелочью, не имеющей большого значения.
— И что же кажется тебе мелочью, не имеющей большого значения? — услышал я за своей спиной голос Кассандры.
Профессор рассказал ей о своем открытии, и она, проникнувшись его энтузиазмом, несколько раз быстрым шагом обошла вокруг огромной каменной головы, глядя при этом на край террасы и пересчитывая углы с таким видом, как будто не верила собственным глазам.
— Но почему мы не заметили этого вчера вечером? — вслух спросила она себя. — Это ведь нечто уникальное. И не просто уникальное, а экстраординарное!
Я уже открыл было рот, чтобы выяснить, что же в этом такого экстраординарного, как вдруг до моего слуха донесся откуда-то со стороны севера весьма знакомый мне еле слышный гул, и я, невольно посмотрев в этом направлении, жестом показал своим взбудораженным друзьям, чтобы они не шумели.
— Что случилось?.. — спросила Кассандра.
— Тсс… —
Этот гул становился все более и более отчетливым, и вскоре его услышали и профессор, и Кассандра. Он постепенно трансформировался в рокот, а еще чуть позже в небе появилась черная точка, которая стала увеличиваться в размерах, пока не превратилась в силуэт самолета — самолета, который летел на низкой высоте, направляясь прямехонько к тому месту, где находились мы.
Мы бросились к догорающему костру и стали кидать в него листья и зеленые веточки, чтобы образовалось как можно больше черного дыма.
Пилот, видимо, заметил наш дымовой сигнал только тогда, когда уже оказался прямо над нами, а потому он, пролетев чуть дальше, начал поворачивать свой самолет, чтобы, описав дугу, вернуться. Мы тем временем кричали что есть мочи и махали руками, как потерпевшие кораблекрушение моряки, которых выбросило волнами на необитаемый остров.
Я, присмотревшись к самолету, определил, что это DC-3 — большой двухмоторный винтовой самолет, сконструированный американцами в конце Второй мировой войны для перевозки по воздуху различного оснащения и воинских подразделений. Поскольку на дворе был уже, слава богу, двадцать первый век, я невольно подумал, что таким самолетам место либо в музее, либо на свалке. Впрочем, этот факт большого значения не имел; главное — что нас каким-то невероятным образом нашли, и теперь пилот наверняка сообщит куда надо по радиосвязи информацию о нашем местонахождении, чтобы за нами прислали какую-нибудь спасательную группу.
Этот самолет, окрашенный в светло-серый цвет, без опознавательных знаков, начал описывать над нами круги, и, пока профессор и Кассандра прыгали от радости и обнимались, я с удивлением наблюдал за тем, как на каждом новом круге самолет почему-то поднимается все выше и выше. Пилот по какой-то неизвестной мне причине кружил по идеальной спирали, постепенно удаляясь от поверхности земли. Когда я уже собирался рассказать о том, что заметил, своим друзьям, до меня вдруг дошло, почему пилот поступал именно так.
Боковая дверь этого двухмоторного самолета открылась, и через нее из самолета один за другим выпрыгнули несколько темных человеческих фигур (всего их было семь). Над каждой из них несколько секунд спустя появилось что-то вроде разноцветного навеса, благодаря которому стало понятно, кто они такие.
Это были парашютисты.
Шумное ликование на вершине пирамиды тут же сменилось испуганным молчанием, потому что данный поворот в ходе событий был таким неожиданным и непонятным, что никто не нашелся что и сказать.
— Они прибыли сюда, чтобы нас спасти! — в конце концов воскликнул профессор, снова охваченный энтузиазмом.
Мне очень хотелось в это верить, но пока я растерянно разглядывал в небе эти семь парашютов, внутренний голос, к которому мне следовало бы в этот момент прислушаться, шептал мне, что подобных чудес в жизни не бывает.
54
Парашютисты, маневрируя на своих парашютах так, чтобы можно было избежать столкновения с опасными для них ветвями деревьев, приземлились один за другим на небольшой поляне примерно в ста метрах от пирамиды, быстренько свернули свои парашюты и уложили их в большие черные сумки, которые они затем бросили под одним из деревьев.