Черный Город
Шрифт:
Одного взгляда на стремнину, которую нам показывал Иак, было достаточно, чтобы мы все трое тут же с ним согласились.
— А мне уже даже начало нравиться грести… — хмыкнул профессор.
— Не переживайте, проф, — стал я утешать своего старого друга, приобняв его за плечи. — Обещаю вам, что, когда мы вернемся в Барселону, я отведу вас в парк покататься на лодке, чтобы вы там поработали немного веслами, пока я буду бросать корм уткам.
— Но ведь твоя мать… — начал было возражать профессор, убирая мою руку со своих плеч.
— А-а… — засмеялся я. — Если хотите, я позову и ее, но я не знаю, согласится ли она с нами пойти.
С губ профессора исчезла улыбка, и выражение
— Раз уж мы заговорили о твоей матери… — произнес он со смущенным видом. — Скажи, она по-прежнему ненавидит меня за то… за то, что произошло с твоим отцом?
Этот его вопрос меня немного удивил, потому что мне даже и в голову не приходило, что профессор может по данному поводу переживать.
— По правде говоря, этого я не знаю, — признался я. — Не секрет, что она всегда считала вас в какой-то степени виновным в том, что он погиб в автокатастрофе, когда по вашей просьбе поехал, как специалист, посмотреть на алтарное украшение в одной из церквей в горах и поискать в этой церкви какие-то документы… — Я смущенно почесал подбородок, чувствуя себя неловко из-за того, что напоминаю профессору об этих трагических событиях. — Однако мне кажется, что с годами она стала рассуждать более здраво, и ненависть, которую она к вам поначалу испытывала, сменилась сдержанной антипатией.
— Антипатией… — повторил профессор.
— Да, и вы можете быть этим даже довольны, — добавил я, дружески похлопывая его по спине, — потому что, к примеру, на меня она все еще злится за то, что я как-то раз нарисовал чертиков на обоях, когда мне было четыре года.
Пока мы разговаривали, Иак удил в реке рыбу, а точнее, пираний. Я затем отрезал им головы, почистил и поджарил. Мы позавтракали и через какое-то время с новыми силами отправились в путь, взвалив на себя пир'oги.
Мы шли по узенькой тропинке, тянувшейся по берегу мимо стремнин. Напротив того места, где они заканчивались, виднелись две гранитные глыбы, которые в результате многовековой эрозии приобрели форму клыков. По знаку Иака мы опустили пир'oги на землю, а затем туземец, указав на узкое пространство, отделяющее одну из этих глыб от другой, сообщил:
— Менгке рассказать один раз много годы назад, что дорога в ад начинаться между клыки Тарераимбу.
— Вот так вот просто? — спросил профессор. — Ты уверен?.. Мне еще тогда показалось, что наш друг Менгке не хочет, чтобы кому-то стала известна дорога в Черный Город.
— Менгке рассказать один вечер, после того как выпить много chicha [31] , — лукаво улыбнулся туземец, — и на следующий день он ничто не помнить.
— Может, он и не соврал, — задумчиво произнесла Касси, — тем более что эти две каменные глыбы в самом деле похожи на два клыка.
31
Кукурузная водка (португ.).
— Да, похожи, — присмотревшись к каменным глыбам, согласился профессор, — но это еще ничего не означает.
— Кстати, — вмешался в разговор я, — могу сообщить вам, что, по моим подсчетам, мы уже проплыли пятьдесят километров в направлении севера, и теперь нам следовало бы двигаться на запад. Поэтому… — Я кивнул в сторону каменных глыб.
— Ну что ж, все указывает на то, что это и есть путь, по которому нам следует идти, — сказал профессор. — Поэтому давайте больше не будем тратить время на разговоры и побыстрее пойдем вперед.
Затем, не давая всем остальным, да и самому себе тоже, времени на какие-либо дальнейшие размышления, профессор
Я с Касси обменялся быстрым взглядом, понимая, что, углубляясь в джунгли, мы тем самым отдаляемся от реки — единственного пути, по которому можно было бы выбраться из сельвы. Но нам также было известно и то, ради чего мы сюда вообще приехали, а потому, не сказав друг другу ни слова и лишь тяжело вздохнув, мы двинулись за Иаком, уже исчезнувшим за каменными глыбами.
31
Продвигаться в направлении, которое показывал нам компас Джека Фосетта с выгравированной на нем буквой «W», означавшей «west», то есть запад, было для нас намного труднее, чем идти вдоль берега реки по извилистой тропинке, несмотря на то что мы то и дело наталкивались на какое-нибудь препятствие, поэтому теперь мы шли вслед за Иаком гораздо медленнее, отводя в стороны или же разрубая своим мачете лианы, продираясь сквозь густые, похожие на живую изгородь кусты. К тому же нам приходилось внимательно следить за тем, куда ставить ноги и за что можно браться руками, поскольку в таких зарослях рано или поздно мы наверняка наткнулись бы на какую-нибудь ядовитую змею, которой наше появление здесь явно не понравилось бы.
Хотя мы шли налегке, без багажа, тот утомительный ритм, с которым мы продвигались вперед, преодолевая густые заросли, через узкие проходы, прорубаемые при помощи мачете, начал нас постепенно выматывать, и всего лишь через пару часов хождений по джунглям наш энтузиазм сменился напряженным молчанием, нарушаемым лишь звуками ударов клинка мачете по ветвям деревьев и по лианам. А вскоре это молчание уступило место беспрестанному фырканью, сопению и хмыканью, которые, как я знал по своему жизненному опыту, были предвестниками открытого проявления недовольства.
— Мне кажется, нам следует немного отдохнуть, — сказал я, касаясь рукой плеча Иака, который шел, обливаясь потом, впереди.
Туземец посмотрел сначала на меня, а потом на моих спутников, бредущих позади, и, увидев, каким подавленным был профессор Кастильо, молча кивнул. Затем он расчистил от растительности участок размером с небольшое иглу [32] , и мы все четверо в полном изнеможении уселись на корточки, стараясь при этом выглядеть бодрыми. Поскольку нас со всех сторон, в том числе и сверху, окружали густые заросли, через которые почти не проникал солнечный свет, мы сидели в гнетущем полумраке и едва могли различить лица друг друга. Иак молча достал из своей сумки несколько длинных и узких кусков копченого мяса и дал каждому. Мясо было жестким, как подошва ботинка, и от него исходил легкий запах гнили, но я, не став спрашивать, что это вообще за мясо, начал его есть, неожиданно почувствовав сильный голод.
32
Иглу — зимнее жилище эскимосов.
— Сколько, ты говорил, было километров до того места, которому соответствуют координаты города Z? — спросил профессор, пытаясь оторвать зубами такой кусочек мяса, который он смог бы прожевать.
— Это были всего лишь приблизительные вычисления, — сказал я, уклоняясь от ответа на заданный мне вопрос. — Думаю, нам не стоит воспринимать их, как…
— Сколько? — не унимался профессор.
— От реки — восемь или девять километров… А может, и десять.
— А мы за два часа изнурительной ходьбы прошли… — профессор посмотрел на узенький проход, который мы проложили при помощи мачете в зарослях, — около пятисот метров.