Черный генерал
Шрифт:
Крепко стукнувшись о стену спиной, Гонзик не потерял самообладания. Он быстро швырнул брусок в сторону Брина. Но и на этот раз Франц Брин увернулся от удара. Брусок, пролетев через всю комнату, ткнулся в стену и упал на пол. Рудольф Петрвальский и два других подпольщика вскочили из-за стола, собираясь броситься в драку. В это время дверь соседней комнаты распахнулась – в горницу с пистолетом в руке шагнул Честмир Подземный.
– Дураки! Вот мои документы! – Франц Брин быстро сунул руку за пазуху.
Мгновенно оценив обстановку, Честмир Подземный нажал спусковой крючок.
– Быстро заберите у него документы, возьмите пистолет! И бегом в окно, на задний двор! – скомандовал Честмир Подземный.
Эмиль Гонзик подскочил к убитому. Изо рта Франца Брина струилась кровь.
– Быстрее, быстрее! – торопил Подземный.
Рудольф Петрвальский высадил раму. Подпольщики выбрались наружу и огородами побежали к лесу. Духовой оркестр, удаляясь, все еще продолжал играть бодрый походный марш. Пронзительные трубные звуки неслись над окраиной города.
Укрывшись за первыми деревьями, Честмир Подземный и его друзья остановились.
– Посмотри, Петр, за нами никто и не гонится, – сказал Эмиль Гонзик.
– А тебе хотелось бы, чтобы нас поймали? – шутливо проговорил Подземный. Нервная улыбка скользнула по его побледневшиму лицу. – Где документы этого проходимца?
– На. Вот его бумажник.
Честмир Подземный взял черный кожаный бумажник из рук Эмиля Гонзика. Раскрыв его, он вытащил несколько паспортов. На каждом из них красовалась фотография Франца Брина, и в каждом были вписаны различные имена и фамилии,
– Франтишек Покорный, Франтишек Шмидт, Франц Брин, – вслух перечислял Честмир Подземный. – А вот и Франта Великий. Конечно же это он. А вы завели там с ним глупые разговоры. Хорошо еще, что я успел в него первым выстрелить. А то бы он пострелял вас, как диких коз.
– Да! От этих пуль уцелеть трудно, – сказал Рудольф Петрвальский, разряжая пистолет Брина. – Калибр девять миллиметров. Я думаю, что это разрывные пули.
– Петр! Смотри, к дому Плахетки даже никто не подходит. Может быть, никто не слышал, как мы стреляли? – сказал Эмиль Гонзик.
– То правда же! – поддержал его Рудольф, вглядываясь в домик Плахетки.
– Я сам вижу. Но если туда зашли люди, пока мы бежали? Давайте подождем еще немного, тогда вернемся.
– Представляю, какое выражение лица будет у Яна Плахетки, когда он придет с работы и увидит у себя в горнице убитого человека, – усмехнулся Гонзик.
– Надо его предупредить, а то, чего доброго, может наделать глупостей. Ты, Рудольф, давай пистолет и отправляйся к нему на работу. Скажи, чтоб до вечера он домой не ходил, – распорядился Честмир Подземный. Потом, задумавшись на минуту, добавил: – Постой! Ты теперь без оружия. Зайди сейчас в дом. Если в нем никого нет, оставайся там и махни нам рукой из окна. Отсюда хорошо видно. Тогда мы сейчас же придем. А если там немцы, скажешь, что пришел к товарищу и ничего
Рудольф Петрвальский кивнул. Выйдя из лесу, он нетеропливой походкой спустился по открытому склону. Честмир Подземный и его друзья напряженно следили за каждым движением Рудольфа. Вот он свернул на городскую улицу, подошел к домику Плахетки, вот скрылся за дверью дома. Не прошло и минуты, как он высунулся в окно, призывно помахал рукой.
Отдаленные звуки оркестра доносились теперь из самого центра города. Видимо, этот оркестр и заглушил громкие выстрелы в доме Плахетки.
Четверо молодых подпольщиков во главе с Честмиром Подземным гурьбой ввалились в горницу. Каждому из них не исполнилось еще и двадцати. И хотя им и раньше приходилось убивать врагов своей родины, но в тех случаях поверженные фашисты оставались лежать на затемненных улицах города или в поле, а теперь они впервые увидели убитого ими человека, раскинувшегося на полу в луже крови. Зрелище это было непривычным и пугающим.
– Теперь тащите его в сени. В чулане спрячем, а ночью на огороде зароем, – распорядился Честмир Подземный и первым подхватил тело убитого под мышки.
Впятером затащили в чулан тяжелую ношу. Больше часа мыли подпольщики крашеный пол, затирая на досках пятна крови. К приходу хозяина конспиративной квартиры пол горницы был надраен до блеака. Правда, исчезла ковровая дорожка, в которую завернули труп Брина. Но, узнав, в чем дело, Ян Плахетка не рассердился. С наступлением темноты он помог товарищам вырыть яму на своем огороде. Большой Франта оказался настолько велик, что его с трудом втиснули в нее. Так бесславно закончил свой жизненный путь один из лучших агентов штандартенфюрера Отто Козловского, профессиональный провокатор, прозванный гестаповцами Франтой Великим.
Весна пришла неожиданно рано. Мартовские дожди начисто смыли снежный покров. Теплый бархатный ветерок разгуливал в горах Моравии, а командир партизанской бригады имени Яна Жижки майор Мурзин (это звание ему присвоили неделю назад) опять метался в бреду на кровати чешского лесника Павла Резничека.
Только вчера с группой партизан участвовал он в диверсии на железнодорожном перегоне Всетин – Яблунка. Пустив под откос в речку Горная Бычва эшелон с немецкими танками, партизаны возвращались на базу, когда им повстречались каратели. В завязавшейся перестрелке фашистская пуля опять угодила Мурзину в ногу. Партизаны унесли раненого командира в горы и оставили в одинокой небольшой хате лесника, расположенной на отшибе в горном лесу, в нескольких километрах от села Гощалково.
К вечеру температура у раненого подскочила до сорока. Требовалась срочная медицинская помощь. Узнав об этом, Степанов отправил к Резничеку разведчицу Надю Струкову, которая еще в начале войны прошла курсы санитарных инструкторов. Врачей в партизанской бригаде не было.
Когда Надя добралась к хате лесника, Мурзин был в полусознательном состоянии. На заросшем лице горели блестящие от жара, казавшиеся огромными глаза.
– Товарищ командир! Покажите ногу, – робко попросила девушка.