Черный эскадрон
Шрифт:
Идет утреннее оперативное совещание.
Как всегда, начальник, самодовольно поглаживая живот, начинает с планетарных проблем.
– Число преступлений растет, - изрекает он и смотрит на нас с таким видом, будто именно мы главные виновники этого.
– Например, в ФРГ за один год прирост, - деловито сообщает он, словно речь идет о поголовье скота, - 5,5%. В Париже число убийств возросло на 7%, а ограблений и краж в метро, автобусах, на вокзалах и в музеях - на 58 %. Слышите, в музеях!
– Он смотрит на нас гневным взглядом, и мы подозрительно оглядываем друг друга, не спрятал ли кто-нибудь в задний карман брюк Венеру Милосскую.
– Что касается всей Франции в целом, -
– Он восхищенно щелкает языком и, как бы извиняясь, добавляет: - У нас в стране, конечно, поскромней, но и население поменьше. Впрочем, наши цифры вы и сами знаете. Знаете?
После некоторого неловкого молчания Джон-маленький, этот ученый муж, говорит:
– Знаем, господин комиссар.
– Конечно, знаем, - развязно подхватывает Гонсалес, но тут же затыкается, потому что вдруг начальник спросит.
– Да? Ну ладно, - продолжает тот, - перейдем к текущим делам. Зачитываю сводку.
– Он начинает излагать все, что произошло за вчерашние день и ночь. Убийств столько-то, грабежей столько-то, похищений, драк, налетов...
Мы слушаем, скрывая зевоту. Ждем, когда речь дойдет до конкретных заданий. И тут я неожиданно слышу:
– В заброшенном карьере в восемнадцати километрах от города найден, убитый ударом ножа в спину, некий Маруччи, тридцати восьми лет, рецидивист. Проходил, между прочим, по нашему отделу. В кармане пиджака обнаружена карточка со знаком черепа и скрещенных костей и надписью "Черный эскадрон", следов убийц не обнаружено.
Я затаил дыхание, мне показалось, что начальник смотрит на меня. Или на О'Нила, мы сидим рядом. Но может, только показалось?
Начальник делает паузу и многозначительно произносит:
– Конечно, этого подонка не жалко, наверняка счеты сводили бандиты между собой. Но объективно они помогли правосудию.
– И, помолчав, добавляет со вздохом сожаления: - Эх, не тех этот "Черный эскадрон" на тот свет отправляет, не тех!
Помолчав еще, начальник продолжает зачитывать сводку.
"Не тех, - размышляю я, - а кого надо? Кто те?"
Наконец, доходит очередь и до заданий.
Нам с Гонсалесом выпадает какая-то ерунда, а вот на долю О'Нила приходится неприятная штука. Поступил сигнал, что один из ребят нашего отдела "подвержен коррупции", как изящно выразился начальник, а проще говоря, берет взятки. Была тут одна история с каким-то рестораном, где кого-то убили, наш парень там присутствовал и вот якобы все потушил, получив за это приличный куш. Вообще-то такими вещами занимается другой отдел, специальный, но из уважения к нашему начальнику и чтоб подчеркнуть, что наказание может быть и дисциплинарным, не обязательно уголовным, поручили нам. Мол, сами набедокурили, сами и разбирайтесь.
Тогда-то и произошел у меня с О'Нилом странный разговор. Подходит он ко мне и говорит:
– Слушай, Джон, не в службу, а в дружбу - одолжи Гонсалеса на это задание.
– А что случилось, - удивляюсь, - ты же сам моего тезку хвалил, разладилось что-нибудь?
– Да нет, - мнется, - он парень что надо, но не в таком деле.
– Не понимаю, дело-то простое.
– Вот именно, - говорит.
– Ты можешь толком объяснить?
– спрашиваю.
– Пойми, кто-то из наших ребят сделал маленький бизнес. Что тут плохого? Мы все не ангелы. А теперь его за это тягать будут. Зачем это нужно?
– Ну, согласен, - говорю, - но почему Джон-маленький не годится?
– У него взгляды какие-то странные, - туманно поясняет
– Уж больно он прямой, как палка, честный чересчур - словом, не созрел еще.
Я задумываюсь, действительно, что-то в этом Джоне-маленьком есть такое, эдакое. Идеалист он, я же вам говорил. И в таком простом, но деликатном деле может оказаться не на высоте.
– Ладно, - соглашаюсь, - бери Гонсалеса.
Тут пора, видимо, прочесть вам небольшую лекцию о специфике нашей работы. А то вы там сидите в ночных колпаках, с сигаретой в руке у телевизора и думаете, что мы, стражи порядка, не спим двадцать четыре часа в сутки, оберегая ваш покой, и получаем за это миллионы. Так? Признайтесь, так вы думаете?
Представьте, что ошибаетесь. Я не хочу сказать, что мы нищие, но все-таки, имея в виду, чем приходится заниматься, платят нам мало. Зато требуют много. И чтобы мы раскрывали преступления в том числе.
Ни один полицейский в нашей стране и, насколько я знаю, в Италии, и в Англии, и в Америке, и во Франции, не может работать, не имея своих осведомителей. У всех у нас есть с десяток подонков, которые нам регулярно доносят на других подонков.
А чем прикажете платить? Вот именно. Поэтому я смотрю сквозь пальцы на кое-кого, у кого в его баре в подвальном туалете порой продается наркотик, или кто торгует спиртным без лицензии, или заходит иной раз к соседям в квартиру без их ведома и не через дверь, а через окно, чтобы одолжить деньжат до лучших времен. Зато я получаю сведения по крупным делам, которые раскрываю. За что мне честь и хвала.
Это я так, примитивно объясняю. На самом-то деле все сложней. Приходится защищать моих "подопечных" от моих коллег, которые не в курсе дела, и взаимно не трогать их "подопечных", о которых они меня предупреждают. Сами понимаете. Один американский полицейский написал книгу "Полиция в беде". Это мне, конечно, Джон-маленький рассказал (он прямо помешанный - все, что касается полиции, не просто читает, а прямо изучает). Так вот там черным по белому написано: "Если полицейские начнут арестовывать информаторов других полицейских, начнется полный хаос". Верно сказано. Вот и приходится ломать голову - кого сажать, кого нет. Не простое дело, скажу я вам.
Мы все, как правильно заметил О'Нил, отлично знаем, где нас угостят бесплатно кружкой пива, где всучат блок сигарет (это для рядовых, я-то могу претендовать на большее). Приходят к нам и такие, как Джон-маленький, у которых нет широты взглядов. Их, конечно, приобщают, растолковывают, что к чему. Если упрямятся, создают атмосферу морального осуждения. Плохо ведь, когда в стаде заводится паршивая овца...
Но бывают у нас и такие гадкие "подопечные", которые за свои грехи отделаться всего лишь информацией не могут. Они тогда кое-что к этому добавляют. Наш начальник, помнится, сообщил на очередной оперативке, что в США преступные синдикаты (какая-то сенатская комиссия это установила) каждый год тратят на подкуп полиции 4,5 миллиарда долларов, что, мол, больше, чем вся зарплата всем полицейским страны! Ну еще бы, страна-то богатая!
С возмущением начальник нам об этом сообщил, грозил пальцем. "В нашей стране этого нет, говорил, и быть не должно. Имейте в виду!" Мы имеем. Но все же бывают, разумеется, исключения. Вот как этот случай, на расследование которого послали О'Нила.
Ничего особенного, мне потом Гонсалес рассказывал:
– Пришел в этот ресторан человек, напился, начал буянить. Ну, хозяин его и вывел. А в процессе выведения тот умер...
– Что значит "в процессе выведения"?
– говорю.
– Ты по-человечески можешь выражаться?