Черный амулет
Шрифт:
Из денег Елены Владимировны Кондратьевой у Кофи осталось меньше ста долларов. Возможно, этого как раз хватит на билет до Баку. «Азербайджан входит в СНГ, – подумал вождь. – Россия в два счета добьется моего задержания и выдачи…»
Невидимые динамики прибавили свои струи к потокам искусственного воздуха аэропорта:
– Уважамеые пассажиры, дамы и господа! Регистрация билетов и досмотр багажа на рейс номер тридцать семь сорок четыре Санкт-Петербург-Нью-Йорк начинается у седьмой, восьмой и девятой стоек.
Из удобных кресел зала
Рослый темнокожий парень со спортивной сумкой на плече. И отлично сложенная рыжая девушка. В обнимку они направились тогда к стойке номер семь.
Кофи это прекрасно помнил. Хотя дело было совсем в другой жизни. Да и рейс на Абиджан производился только по четным дням, а сегодня было семнадцатое сентября. Среда.
Динамики вновь ожили, чтобы произнести объявление о рейсе в Америку поанглийски. Молодой вождь постоял некоторое время перед электронным табло с расписанием вылетов.
Затем подошел к билетной кассе.
В окошке скучала миловидная женщина в синей униформе «Аэрофлота». В аэропорту самые дорогие билеты, поэтому их никто здесь не покупает.
– Скажите, пожалуйста, сколько стоит билет до Киншасы?
Женщина заглянула в шпаргалку и ответила:
– Восемьсот десять, пожалуйста.
– Чего восемьсот десять?
– Как чего? Долларов, разумеется.
– Спа-си-бо, – по слогам выговорил Кофи. – А до Аддис-Абебы?
– Семьсот пятьдесят пять.
Кофи отошел от билетной кассы. Он хотел еще узнать, сколько стоит билет до кенийской столицы Найроби, но понимал, что денег не хватит даже до Каира.
Вождь побрел по просторному залу в глубокой задумчивости. Руки его лежали в карманах плаща. Левая рука нервно кувыркала пачку «L&M», а правая сквозь тонкий полиэтилен оглаживала одно за другим десять ушей.
Внезапно в поле зрения попали резиновая дубинка и наручники. Кофи едва избежал столкновения с двумя милиционерами.
Здоровенные парни бесцельно слонялись по залу, не зная, как убить время.
Они были увешаны всем необходимым для разгона столичных демонстраций.
– Pardon! – пробормотал Кофи.
Белые бугаи покосились. Кофи прочел в их пустых глазах лишь сожаление по поводу того, что они не могут сейчас отделать его – без причины. Просто так.
Для наслаждения и развлечения. Вождь слишком хорошо помнил позавчерашние милицейские дубинки на Пискаревском проспекте.
«Нужно немедленно что-то предпринять, – пронеслось в голове вождя на всех известных ему языках сразу. – Эксперт, может, и терпеливый, но он предупреждал, что скоро его хватятся».
Кофи подошел к стеклянной стене аэропорта. «Жигули» цвета «мокрого асфальта» стояли на своем месте. Стоянка после вчерашнего дождя подсохла, и машина была уже заметно темнее асфальта.
Вокруг не происходило ничего настораживающего. Вновь
– Уважаемые пассажиры, дамы и господа! Регистрация билетов и досмотр багажа на рейс сорок два семнадцать СанктПетербург – Стамбул – Аддис-Абеба производятся у первых трех стоек… Заканчивается регистрация билетов на рейс двадцать шесть шестьдесят три СанктПетербург – Баку.
В голове вождя уже работало собственное расписание полетов. Борт на АддисАбебу в десять тридцать. От эфиопской столицы до Порто-Ново четыре тысячи километров. Французского в Эфиопии не знают. Там в ходу итальянский.
В одиннадцать пятнадцать – гораздо позже! – борт в Заир. Еще больше двух часов ожидания. Зато от Киншасы до Порто-Ново – меньше двух тысяч километров. Заир – бывшая французская колония, там говорят по-французски.
От Найроби до Порто-Ново столько же, сколько от Аддис-Абебы. Там говорят по-английски. Но главное в том, что рейс в Кению только вечером. Кенийский вариант смело можно отбросить.
Кофи отвернулся от стеклянной стены: Вокруг сновали люди всех рас. Слышалась разноязыкая речь. Двое чернокожих направлялись в туалет.
Кофи сунул руку во внутренний карман пиджака. Достал черную пластину и поднес к глазам. В тот же миг его ослепили черные полосы. Затрепетали широкие крылья носа. Кофи словно пил живую воду.
Надвинув шляпу пониже на глаза, он двинулся к лестнице, над которой висел указатель: «WC». На ходу достал сигарету.
Вошел в туалет.
Чернокожие, старый и молодой, стояли у писуаров. Звенели струйками о фарфор. Кофи поискал по карманам. Патологоанатом был некурящим. Ни спичек, ни зажигалки.
Вождь дождался, когда молодой чернокожий заправится, и по-французски попросил прикурить:
– Огоньку не найдется?
Молодой обрадовался и щелкнул зажигалкой.
– Пожалуйста. Тоже из Заира?
– Да, – кивнул вождь и с удовольствием затянулся дымом, – Вот и я никак не привыкну, что Заир переименован в Конго.
Старый застегнул ширинку и также по-французски пояснил, дабы исо спутника не обвинили в антипатриотизме:
– Это правильно, Конго – древнее название нашей великой реки, но по соседству уже есть Конго со столицей в Браззавиле… Вы из Киншасы?
– Нет, – улыбнулся Кофи. – Я из деревни. Единственный грамотный человек в племени. Хотя Киншаса мне нравится.
Красивый город.
Оба, молодой и старый, тоже закурили. Старый участливо поинтересовался:
– А что, хотите перебраться в столицу?
Эта участливость означала, что когда-то старый – тогда он, очевидно, был молодым – приложил много усилий, чтобы зацепиться в Киншасе. Сейчас старый относился к провинциалам снисходительно, как к людям второго сорта.
– Нет, меня угнетает ритм большого города. – Кофи не хотелось беседовать о Киншасе, в котором он никогда не бывал. – Не хватает размеренной жизни родных джунглей… До отлета еще куча времени, может, пропустим по рюмочке?