Черные сны
Шрифт:
– Оп-па! А почему я не пообедал? – толкнул я Мстислава в бок. – Что за дискриминация?
– Не ной, ты хоть бутербродов перехватил, а я не завтракал еще, – неодобрительно посмотрел на меня тот.
– За бутерброды спасибо, – поблагодарил сектанта я. – А режим питания нарушать нельзя, язву наживете.
– Я его не нарушаю. Просто он у меня ненормированный.
Благополучно добравшись до проспекта Терешковой, сани свернули по направлению к промзоне. И вот тут-то и стала невооруженным глазом видна разница между Южным бульваром и всем остальным Фортом. Не могу сказать, что город словно вымер, но людей
Ярких вывесок магазинов и всяческих лавок тоже стало попадаться заметно меньше. Зато у блошиного рынка – оживление. Все, кто работой не занят, сюда идут. И съестного подешевле у приезжих из деревень найти можно, и денежку срубить какой халтуркой всегда возможность есть. Нищие вон тоже на промысел вышли, хотя, помню, этим летом ихней братии здесь не было. Уродов вот, как ни странно, ни одного не видно. Неужели в карантине дело?
Со дворов нам навстречу выехала труповозка с несколькими укрытыми дерюгой трупами, вознице пришлось править к обочине, и сани чуть не увязли в высоком сугробе. Обошлось.
– Поножовщина? – уточнил я у привставшего Мстислава.
– Вряд ли, – уселся обратно тот. – Ночью морозец ударил, вот бомжи и померзли.
– А смотрел ты их чего? – заинтересовался Егоров, с непривычки к морозу прятавший покрасневшее лицо в поднятый воротник.
– Думал, уроды под раздачу попали, – потер подбородок сектант, – да вроде ступни у всех нормальные.
– «Климатическая магия», – прочитал вдруг вывеску Егоров и удивленно присвистнул. – В такой мороз и окна нараспашку?
– А чего им? – пожал плечами Мстислав. – Активировали климат-контроль и в ус не дуют. Лучшая реклама.
– О! – ткнул подчиненный Генералова в двух переходивших на другую сторону проспекта девушек, одежда которых никак не соответствовала царящему на улице морозу. – У этих тоже климат-контроль?
– Этим он без надобности. – Мстислав проводил взглядом стройные фигурки валькирий. – Это Сестры Холода. И при них такие шутки лучше не шутить. Не поймут.
– Так все серьезно?
– Не то слово, – хмыкнул Мстислав. – Ты, Лед, как действовать предлагаешь?
– Он где, в столовке?
Едва не сбив замешкавшегося горбуна, сани свернули с проспекта во дворы и остановились у торца пятиэтажки.
– А вот сейчас и узнаем, – выпрыгнул на дорогу Мстислав, к которому тут же подскочил какой-то невзрачный субъект.
Прежде чем я успел его как следует разглядеть, парень что-то буркнул помощнику проповедника и, слегка пританцовывая, направился к проспекту Терешковой. Заколел бедолага, что ли?
– Он внутри и один, – вернулся к саням Мстислав. – Каков план действий?
– Сходи, попроси его выйти, – предложил я Егорову.
– Как я его узнаю?
– Молодой парень. Худой, высокий. Волосы темные. Главная примета – он конопатый. Скажи, что с ним по поводу уродов переговорить хотят, – припомнил я попавшегося на глаза горбуна. – Лады?
Егоров кивнул и по обледенелым
Ждать пришлось недолго. Вскоре Егоров поднялся из полуподвала на улицу и указал следовавшему за ним Григорию на стоявшего у саней Мстислава.
– Руку убери от сумки, – на всякий случай вытащив из кармана «Гюрзу», я вышел из-за угла.
Гриша вздрогнул, медленно обернулся и, нисколько не смущаясь присутствия посторонних, высказал все, что он обо мне думает. Уж не знаю почему, но свои мысли Конопатый изложил исключительно нецензурным способом. Ладно хоть за оружие хвататься не стал. А слова… Что слова? Ну не ожидал он меня когда-нибудь вновь увидеть, вот и удивился здорово. Я, между прочим, до недавнего времени тоже на такую встречу не рассчитывал. А то, что говно не тонет, так это народная мудрость, а не оскорбление. Чего обижаться-то?
– Не поверишь, тоже рад тебя видеть, – широко улыбнулся я, когда Конопатый наконец замолчал. Но пистолет в карман убирать не стал. – Есть пять минут выслушать деловое предложение?
– Валяй, – внимательно оглядев меня с ног до головы, Гриша переключил свое внимание на Мстислава. Одет Конопатый был, как обычно, в спортивном стиле – лыжная шапочка, короткая, но явно теплая куртка, штаны со множеством карманов и высокие ботинки. – Не на улице, надеюсь?
– Зачем? – улыбнулся, немного успокаиваясь, я. Все же была небольшая вероятность, что Григорий задергается и наделает глупостей. Да только он человек разумный, понимает – раз на людях так засветились, убивать его теперь точно не станем. – Только давай не в столовке, у меня от одного запаха изжога начнется.
– Покатаемся? – кивнул на сани Конопатый.
– Легко, – согласился я, и тут меня повело. Ноги сами собой сделали два шага в сторону, и стена дома за спиной расплескалась во все стороны ослепительными лепестками огня.
Взрывная волна толкнула в бок и, неожиданно легко подкинув в воздух, зашвырнула к забору стоявшего во дворе дома бывшего детского садика. Время, словно сонная осенняя муха, еще только готовилось возобновить свой стремительный бег, а я уже кинул все силы на восстановление отрезавших меня от магического поля щитов. В следующий миг приземление в снег вышибло воздух из легких, но полежать и спокойно прийти в себя не получилось. Искрами боли пробежавшись по нервным окончаниям, через – или вокруг? – меня пронеслось какое-то мощное заклинание.
Как угорелый, я рванул прочь от взметнувшегося к небу столба фиолетового пламени и неожиданно почуял новые чары – расположившийся на крыше здания бывшего детского сада заклинатель на сей раз прибег к жуткому по своей эффективности «Закатному муару». В этот момент по колдуну почти одновременно открыли огонь Мстислав и Григорий, но он опередил их буквально на долю секунды и успел скрыться из виду раньше, чем по бетонному бортику зацокали пули. Громко ругавшийся возница попытался удержать на месте взбесившихся лошадей, а Егоров с пистолетом в руке, петляя, словно заяц, бросился через двор.