Черные сны
Шрифт:
Медленно открыв глаза, я посмотрел на жутко разозленного здоровяка и попытался понять, где нахожусь. Овражек какой-то, снегом заметенный. Деревья с полупрозрачными голубоватыми листьями. Начинающее наливаться темной синевой небо. И яркий, до слез в глазах алый шар солнца. Север.
Выходит, отрубился я еще в Приграничье. Не убег. Хреново.
Боль, боль… Не фиг всякой ерундой мозги забивать было. И ведь хотел же сразу обратно повернуть, так нет – назло всему дальше поперся. Мудак.
А Хозяину точно при следующей встрече мозги вышибу. Чтоб впредь неповадно было.
– Ты
– Не ори, – попросил его я и расслабился, наслаждаясь нахлынувшим со всех сторон теплом.
Хотя откуда здесь теплу взяться? Дело в другом – это как в детстве: зимой возвращаешься домой после проведенного на улице дня, даже пуговицы замерзшими пальцами расстегнуть не можешь. Кран с холодной водой открываешь – струя по началу кипятком кажется. Потом привыкаешь, конечно. Вот и сейчас та же ситуация. Хорошо еще, с магической энергией проблем пока не наблюдается: щиты выстояли, и в полной мере излучение меня не захлестнуло.
– Не ори?! – завопил как резаный Шурик. – Ты опух, что ли? Думаешь, такой легкий, что я тебя для собственного удовольствия почти версту на закорках тащил?!
– Не ори, – вновь повторил я свою просьбу. – Услышит кто.
– Хватит разлеживаться, подрывайся давай.
Медленно поднявшись на ноги, я дождался, пока перестанет кружиться голова, и проверил свое снаряжение. Вроде все на месте. Что ж, действительно пора выходить. Нам бы до заката до Лысой горы дойти и обратно на Границу вернуться. Если есть возможность – на Севере на ночь лучше не оставаться. Мало ли что здесь с неосторожным путником приключиться может…
– Пошли, чего встал? – дернул я задравшего голову к небу Шурика.
– Гарпии, – снял тот с плеча АКМ.
– Где?! – схватившись за ружье, прищурился я и тоже различил ледяной блеск широких крыльев круживших в небесной выси исчадий Стужи. – Как бы они нами пообедать не решили…
– Улетели, – с облегчением выдохнул Ермолов, проследив за скрывшимися в низких облаках тварями. – Двинули.
Продравшись через невысокие кусты и подавив при этом немало незрелых снежных ягод, мы вылезли на дорогу и огляделись. Никого. Это и к лучшему, нам сейчас компания ни к чему.
Настороженно поглядывая по сторонам, я чуть отстал от Ермолова и покатился на лыжах немного левее и сзади от него. Как ни крути, мои навыки сейчас не на том уровне, чтобы на роль проводника претендовать. Да тут в принципе по лесу пройти всего ничего осталось. Если не ошибаюсь, изувеченные магией Севера деревья с острыми синими листьями и искривленными стволами тянутся еще с полверсты. А дальше сразу холмы начинаются, за ними – Стылое море.
– Замри, – остановил я выбравшегося на дорогу Шурика и прислушался.
Вроде тихо. Но отчего тогда такое впечатление складывается, что сейчас волосы на загривке встанут? Будто дверь в ад где-то неподалеку открыли. Или серпом в опасной близости от одного интересного места провели…
Не обращая внимания на удивленного Шурика, я вытащил из петли на поясе топорик и принялся выбивать вокруг нас на корке дорожной наледи
– Все так плохо? – спросил разом осунувшийся Шурик.
Я ничего не ответил и только перекрестился. Мгновением позже из кустов выпорхнула стая ярко-синих птах. Не успели птицы унестись прочь, как вслед за ними выскочил молодой сугробник. Этот тоже даже носом в нашу сторону не повел и, в два прыжка перемахнув через дорогу, скрылся в росшем на противоположной обочине лесу.
Ужас накатил вдруг – ни с того, ни с сего. Свет дня померк, и наступила вечная тьма. Тоска голодным зверем набросилась на душу и принялась рвать ее на куски, вытаскивая на свет божий все мало-мальски значимые оплошности и прегрешения. Все несправедливые обиды. Все предательства.
Жить расхотелось моментально. Но приставить дуло к виску и нажать на спусковой крючок не было сил. Хотелось только одного – лечь навзничь, зажмуриться и проклясть тот день, когда родился на свет.
И все же наваждение схлынуло, не сумев окончательно отравить наши души и поработить волю: выбитый на дороге защитный круг принял на себя часть ментального удара. Затаившийся в придорожных кустах Призрачный легионер лишь испустил полный бессильной злобы вопль, но с новой атакой торопиться не стал. Впрочем, и безобидного в общем-то крика оказалось достаточно, чтобы Шурик упал на колени и сунул ладони под опущенные уши меховой шапки.
– Ах ты… – выругавшись, он достал из кармана чарофон, несколькими нажатиями кнопок выбрал нужное заклинание и заорал: – Получай, гаденыш!
Полыхнуло знатно. Всего один миг – и в плотной стене деревьев и кустов образовалась проплешина шириной метров десять. А насколько она протянулась в длину, так сразу и не сказать. Не видно пока ни черта: зависший в воздухе пепел невесомыми хлопьями закрутился в воздухе и начал медленно опускаться на землю.
Давящее на плечи чужеродное присутствие исчезло моментально. Сразу и день обрел свои краски, и воздух перестал быть столь колюче-ледяным. Попавший под удар «Вакуумного поцелуя саламандры» призрак сгинул без следа.
– Вернусь в Форт, схожу в церковь, свечку поставлю, – тяжело дыша, заявил мне Шурик, убрал чарофон в карман и подул на обожженные пальцы.
– Ты, вообще, в порядке? – присмотрелся к нему я.
– В полном, – криво усмехнулся здоровяк и принялся собирать свои пожитки. – Пойдем уже, пожалуй, отсюда…
– Погоди, – прислушался я к послышавшемуся вдалеке звону бубенцов. – Давай-ка с дороги, принесла кого-то уже нелегкая.
– Не суетись ты, – остановил меня Шурик и, кинув на обочину рюкзак, уселся на него. – Вон, едут уже.
Я обернулся посмотреть на вывернувшую из-за поворота подводу, заткнул меховушки за пояс и подошел к Ермолову, который барабанил пальцами по лежавшему на коленях АКМ.
– Проблем с ними не будет? – забеспокоился я, насчитав более двадцати человек, сопровождавших три загруженные лесом подводы.
– Не должно, – прищурился Шурик. – Не видишь – артель лесорубов возвращается? Им с нами связываться себе дороже выйдет. Вот если б старатели из кочевья от Снежных пиков возвращались, тогда ноги бы делать пришлось…