Черные сны
Шрифт:
– Уйти не проблема, да, думаю, и не придется, – вытер вспотевшее лицо лейтенант. – Как бы дела ни повернулись, Дружина уродов в самое ближайшее время прижмет. Вряд ли им обратно в гетто прорваться позволят.
– Лед, что скажешь? – оглянулась на меня Вера.
– Уходить надо, – принял я решение. Даже если уроды сюда и не вернутся, дружинников понагонят выше крыши. А мы вроде как, в розыске должны быть. Ни к чему нам светиться. А Напалм… Напалму придется подождать.
– Стой, – прошипел выглянувший из-за угла дома рядовой. – Не успели…
Я немного потеснил его в сторону и тут же спрятался
– Ладно, двинули. – Я выругался про себя. Что ж – не судьба. Ничего, глядишь, с Ялтиным пообщаться доведется. Пусть только Напалма на ноги поставит, я его потом отблагодарю несколькими проникающими ножевыми ранениями. Не совместимыми с жизнью, само собой. – Деваться некуда…
На первый труп мы наткнулись у соседнего барака – на уровне второго этажа висел прибитый гвоздями к стене молодой пацан в сером балахоне Чистых. Немного поодаль лежали еще трое мертвецов, но уже явно уродов: совершенно лысые черепа неестественно вытянуты, на спинах наросты горбов. Эти забиты железными прутьями.
Дальше больше – вскоре трупы стали попадаться почти на каждом шагу. На окровавленном снегу валялись вперемешку погромщики и местные обитатели. Выходит, шпана с северной окраины все же дождалась удобного случая и нанесла в гетто ответный визит. Вот только легкой прогулки не получилось: хоть оставшиеся в Черном квадрате уроды и не были вооружены, многие из них смогли дать бандитам отпор. Что творили волчатники – это вообще за гранью. В темноте половины не разобрать, но и меня от вида кишок, тянувшихся за пытавшимся уползти от смерти человеком, мороз пробрал. А уж как Чистые в ответ отрывались…
– Что здесь произошло? – Вера вздрогнув, отшатнулась от стены дома, которая до третьего этажа оказалась забрызгана струями крови. – Зачем?!
– Боюсь, дальше хуже будет, – судорожно сглотнул лейтенант, чья невозмутимость дала трещину при виде наваленной у входа в барак кучи трупов. Оно и понятно – смотреть на останки разорванного надвое человека приятного мало. А тут не один такой. Похоже, бандитов окружили и бойню устроили. Те, правда, тоже в долгу не остались, и когда подошло подкрепление, уродов и вовсе на куски покрошили. Тут уж пощады не было никому – ни калекам, ни женщинам. Ладно, хоть детей среди измененных не было.
– Но зачем? Это же люди… – Девушка едва удержалась от визга, наступив на отрубленную кисть с неестественно распухшими костяшками длинных пальцев.
– А чем люди хуже зверей? – вытер вспотевшее лицо побледневший, как мел, лейтенант и указал на взмывшее за домами зарево далекого пожара. – Похоже, здесь будет веселее, чем я думал.
– Так может, нам туда? – предложил шумно прочистивший легкие Ветрицкий, когда мы обогнули чуть присыпанную снежком здоровенную кучу мусора. Замерзшие помои скользили под ногами, и представляю, какая здесь стояла вонь, если б не мороз. Кучи мусора, еще и трупов столько. Куда там скотобойне…
– Вам, может, и туда, – остановившись, посмотрел на него усатый и похлопал себя по петлицам, – а нас Чистые наравне с уродами порешат. Мы ж от них этих долбаных
Как ни странно, по мере приближения к клинике трупы стали попадаться все реже. Может, заброшенных домов на окраине гетто больше, может, уроды в центр Черного квадрата отошли оборону держать.
– А чего-то ни одного крестоносца видно не было. – Ветрицкий прислонился к стене барака.
– Вон лежит, – указал лейтенант на труп мужика в синем пуховике с черным крестом во всю спину.
– Вот то-то и оно, – перевел я сбившееся дыхание. – Чистых и прочей швали сколько трупов было? А крестоносец первый раз попался. А они, между прочим, ребята наглухо отмороженные, не стали бы за чужие спины прятаться.
– Считаешь, специально дождались, пока дорогу расчистят, и прямиком сюда пришли? – выглянул из-за угла дома лейтенант и неожиданно выругался. – Твою мать!
– Что такое? – сунулась следом Вера и тут же спряталась обратно. Судя по начавшей бить девушку крупной дрожи, ничего хорошего впереди нас не ожидало.
– Помоги Николаю, – дернул я ее за рукав и подошел к лейтенанту. Ну и чего там такого стряслось?
Да ничего особенного, просто перед клиникой лежали уроды. Мертвые уроды.
И далеко не сразу удалось сообразить, зачем кому-то понадобилось выкладывать из трупов волчатников, слизней, жабов, и прочих изувеченных излучением Севера калек широкое кольцо вокруг трехэтажного особняка. На самом деле все оказалось совсем не так: никто трупы не перетаскивал, нет – всех этих бедолаг просто-напросто сюда согнали, а потом зарезали, как приведенных на бойню коров. Но зачем? Кому это могло понадобиться? Крестоносцам?
– Вы все еще собираетесь туда идти? – повернулся я к лейтенанту.
– Пожалуй, уже нет, – глядя куда-то в сторону, сознался тот.
– Напалм долго не протянет, – напомнила нам Вера.
– Не думаю, что в клинике нам окажут медицинскую помощь, – окинул я взглядом освещенные окна на последнем этаже особняка.
– Если там будут лекарства и инструмент, я справлюсь сама, – уверенно заявила девушка.
– Да ну? – удивился я и подошел к лежавшему поверх постеленного прямо на снег брезента пироманту. Что-то он совсем сдал… Черт, что же делать? В клинику идти неохота – просто жуть. Но какой выход? Пытаться Напалма доволочь на руках до ближайшего целителя? Так он помрет еще до того, как мы с северной окраины выберемся. Придется идти. И кто знает – вдруг один нехороший человек по фамилии Ялтин мне все же там повстречается? Очень, очень на это надеюсь. – Сейчас смотаюсь на разведку, если что – уходите без меня.
– Я с тобой. – Ветрицкий, кинув на снег чехол с луком, забрал один из автоматов у рядового, контролировавшего проход между домами.
– Пошли, – не стал отказываться я от помощи и подошел к лейтенанту, который прислушивался к разгоравшейся где-то на юго-западе гетто перестрелке. – Вы нас ждете?
– Само собой, – кивнул усатый. – Судя по всему, из ДШК лупят. Значит, наши подошли.
– Нас-то они как миновали? – засомневался Николай. – Да и на Красном пока тишина.
– Скорее всего, с Северной промзоны через западные ворота людей перекинули, – предположил лейтенант. – Сестры, думаю, через свой сектор проход открыли.