Чёрные сны

Корнев Павел Николаевич

— Ты не взмерз еще? — с довольным видом выглянул из двери Ермолов и придержал соскочивший с плеча ремень АКМ.

— В процессе, — отозвался я, перепрыгивая с одной ноги на другую. Помогало это мало — пальцы утратили чувствительность довольно давно. Хорошо хоть вьюга стихла. — Скоро вы там?

— Да тут такое дело — у водилы с горючкой напряг. Накинешь пятерик сверху? — Ермолов несколькими взмахами зажатых в руке меховушек сбил нападавший на меня снег.

— Накину. Только короче давайте, а? Пока еще не все себе отморозил! — взмолился я.

— Лед, ты ж морозоустойчивый! —

несмешно пошутил Шурик и, приоткрыв дверь караулки, крикнул кому-то: — Ключ на старт!

Створки ворот, разгребая нападавший снег, начали медленно расходиться в стороны и, рявкнув мотором, ко мне подъехал странный автомобиль — уродливая смесь маршрутки и пикапа. Насколько удалось разобрать в темноте, у обыкновенной пассажирской «газели» непонятно зачем срезали часть крыши и бортов и установили на освободившееся место треногу с крупнокалиберным пулеметом. ДШК, если не ошибаюсь.

— Подвезти? — со смешком поинтересовался распахнувший дверь горбоносый водитель.

— А то! — порывшись по карманам, я сунул ему червонец и полученную в видеосалоне сдачу, еще по десятке вручил двум вышедшим вслед за Ермоловым парням.

— Залазьте быстрее, неровен час, начальник гаража вернется, — поторопил нас водитель и газанул. Ну и вонища! Какой дрянью они заправляются?

— Ты с ним не договорился, что ли? — удивился Шурик. — Смотри, погоришь.

— Да ну, делиться еще, — легкомысленно отмахнулся от предостережения пограничник. — На крайняк — Польский прикроет. Скажет — на выезде.

— Можно подумать, с Польским делиться не придется, — ухмыльнулся один из парней, забравшийся в машину по приваренной к борту лесенке, и упер в сиденье приклад АК-74.

— Польский возьмет меньше, — объяснил водитель. — Ехать куда?

— До торгового пятачка, там покажу, — пригнулся я, прикрывая голову от летевшего прямо в лицо снега.

До торговых палаток домчались махом. Даже испугаться толком не успел, хоть и было от чего: водитель гнал машину по запорошенной снегом дороге на какой-то запредельной для таких условий скорости. Как вообще в повороты вписывались — ума не приложу. Осведомленные о таком стиле вождения пограничники сразу же вцепились в поручни и всю дорогу посмеивались над моим немного ошалелым выражением лица. А я даже вязаную шапочку опустить не мог: боялся, что, если хоть на миг перестану держаться, тут же из машины вылечу.

— Вон на тот ряд заезжай, — нагнувшись к приоткрытому окошку кабины, скомандовал я водителю, когда мы подъехали к торговому пятачку. — Ага, проезжай немного и тормози.

Выскочив из машины в снег, я перехватил брошенный мне Шуриком рюкзак и направился к палатке, в окне которой еще горел свет. Замечательно — значит, не опоздали.

Парень с АК-74 тоже оставаться в газели не стал и поспешил укрыться за углом соседней лавки, пограничник с АКСУ метнулся через проезд и обежал сарайчик с другой стороны. Вот это я понимаю — профессионалы. Им-то всего и надо было, что с грозным видом в машине посидеть, нет же — стараются. Оно и понятно: всяко смекалку начнешь проявлять, если не хочешь по собственной безалаберности кусок свинца в голову заполучить.

Распахнув дверь лавки, я шагнул

внутрь и, как только глаза привыкли к яркому освещению, усмехнулся: вместо одного скупщика меня дожидалось сразу четыре человека. По такому случаю даже решетки убрали. Единственное пока непонятно: три здоровенных лба — это охрана или бандиты.

— Чего-то многовато вас, — усмехнулся я, опуская рюкзак на пол. Если что, торгаша в расчет можно не брать, а вот с остальными ухо востро держать надо — у одного в чехле на поясе жезл «Свинцовых ос», у второго «Дырокол» с запястья на ремешке свисает. Третий — седой здоровяк не первой молодости с жестким лицом бывалого головореза — и вовсе направил в потолок непонятную конструкцию — нечто напоминающее старинный пистолет с приделанным рожком от автомата Калашникова.

— Цена вопроса немалая, мало ли чего, — облизнул губы торговец. — Это мои компаньоны.

— У нас синдицированная сделка, — подтвердил не спускавший с меня глаз седой.

— Ну знаете ли, это явно говорит о недоверии, — припомнил я кстати пришедшуюся фразу из недавно просмотренного фильма и на всякий случай опустил руку к карману фуфайки, который отвешивался под тяжестью «Гюрзы».

— Думаю, в свете последних событий нам придется с этим согласиться, — с грустью посмотрел в окно на повернутый в сторону лавки ствол ДШК седой.

— А? — не понял его теребивший рукав свитера торговец.

— Я говорю, пересмотр условий ранее достигнутых договоренностей может привести к неприемлемым для обеих сторон последствиям, — выразительно посмотрел на него и положил на откидной столик свой странный ствол явно игравший в этой партии роль первой скрипки пожилой головорез. Впрочем, убрать-то волыну он убрал, но тут же засунул большие пальцы за широкий кожаный ремень, с которого свисали ножны с длинным тесаком.

Мигом осунувшийся хозяин перевел испуганный взгляд на меня. Я усмехнулся и расстегнул рюкзак:

— Это точно. Деньги достали?

— А где товар? — быстро оглянувшись на седого, спросил торговец.

— Усе здесь. — Я начал вытаскивать из рюкзака солнцезащитные очки и передавать их парню с «Дыроколом». — Раз, два, три…

— Итого двадцать девять, — подтвердил достоверность моих подсчетов проверивший очки скупщик.

— Считаем дальше. — Теперь пришла очередь солевых грелок.

И вот тут случилась небольшая заминка — в одной из них засела автоматная пуля. Не иначе от стены срикошетила, когда Брыльский нам кровавую баню устроил.

— Брак, — вынес свой вердикт седой.

— Хрен с ним, — махнул рукой я. — Зачтем в счет скидки.

— Какой скидки? — всполошился торговец.

— А за срочность которая, — объяснил я. — Будем считать, что срочность несколько спала. Лады?

— Непринципиально, — пробурчал седой и подтолкнул в бок скупщика. — Рассчитайся.

Тот отпер привинченный к полу сейф и вытащил из него весьма объемный мешок. Тут уж пришла моя очередь пересчитывать монеты, переводить золотые червонцы и серебряные «соболи» в царские рубли и подсчитывать в уме, на сколько меня пытаются нагреть. Получалось, как недавно заявил седой: «непринципиально». То на то и выходит.