Чёрные сны
Шрифт:
— Мне здесь не нравится, — поежилась девушка. — Все время кажется, что скоро произойдет нечто ужасное. И запах… Пахнет кровью…
— Успокойся, шоколада горячего выпей. — Приобняв Алину за плечи, Владимир усадил ее на подстилку и сунул в руку кружку с ароматным напитком. — Все хорошо будет, это просто нервы.
От запаха саморазогревающихся консервов, которыми ужинали подчиненные Генералова, потекли слюнки, и, наскоро перекусив каким-то паштетом из сухого пайка, я умял полплитки шоколада и запил все это
— Брыльский, ты куда?! — встрепенулся Владимир, когда парень тихонько выскользнул в коридор.
— Мне отлить, — заглянул обратно тот.
— Что за детский сад? — нахмурился Генералов. — Смирнов, проводи. С этажа не уходите. И чтоб больше поодиночке ни ногой!
— Да чего тут случится-то? — пожал плечами Брыльский, но приказа ослушаться не решился. — Валя, давай быстрее — у меня мочевой пузырь не резиновый. Щас лопну.
— Твои проблемы, — усмехнулся Смирнов и, взяв на изготовку автомат, выскользнул в подъезд.
— Духи мертвых, духи живых, — неожиданно вскочила на ноги и закричала уронившая на пол кружку с какао Алина. — Стой, не улетай! Подожди!
— Кто?! — вздрогнул Волков.
— Душа! Моя душа! Держите! — Девушка бросилась к завешенному брезентом окну, но оказавшийся на пути Черкесов перехватил ее и подсечкой сбил с ног.
— Пустите! Пустите! — пытаясь дать волю длинным ногтям, завыла Алина.
— Держите ее! Крепче, чтоб головой не мотала, — подскочил я к извивающейся девушке, которую с трудом прижимали к полу трое здоровенных парней, и выхватил из чехла финку.
— Ты что делаешь? — заорал на меня Генералов, удерживавший Алине голову.
— Ровнее держи! — Я сорвал с головы девушки шапку, отбросил в сторону прядь волос и одним движением руки вывел острием ножа на виске Алины замысловатый колдовской символ.
Она тут же обмякла и перестала вырываться. Взгляд ее прояснился, и она с удивлением уставилась на прижавших ее к полу людей.
— Что случилось? Отпустите меня! Да отпустите же!
— Отпустите, — разрешил я и убрал финку в чехол на ремне. — Теперь можно.
— Что со мной? — Девушка осторожно прикоснулась к порезанному виску и от боли прикусила губу.
— Легкая одержимость. — Я вернулся к своей подстилке и поднял кружку, в которой еще плескалась пара глотков успевшего остыть кофе. — С непривычки, должно быть.
Черкесов потер располосованное ногтями девушки запястье.
— А порезал ты ее зачем?
— Чары отрицания наложил, — должно быть не очень понятно ответил я. — На некоторое время, Алина, ты от негативного ментального воздействия защищена.
— Насколько именно? — Девушка расстегнула лыжную куртку и принялась поправлять сбившуюся одежду.
— Пока царапина не заживет. И не забудь отцу Доминику сказать, что у тебя чувствительность
— Отец Доминик? Это кто? — удивилась Алина.
— Генералов еще познакомит.
— Если приступ повторится, такой порез сделать достаточно будет? — доставшая небольшое зеркальце девушка внимательно осмотрела располосованную ножом кожу. Потом вытащила из кармана блокнот и перерисовала туда сложный завиток колдовского символа.
— Скорее всего… — Пожав плечами, я удлинил на рисунке один из хвостиков руны. Вообще-то, скорее всего — нет. Но зачем заранее человека расстраивать? Попробую небольшой ликбез устроить, глядишь, чего и выгорит. — Ты, когда кожу надрезать начнешь, представляй, что тебя от макушки до пяток пелена накрывает и от окружающего мира отсекает. Можешь на бумаге для начала потренироваться. Тут главное — время правильно рассчитать, чтобы и узор в одном темпе выводить, и за это время от головы до ног пелену мысленно опустить.
— Хорошо, — кивнула девушка.
— Выпей. — Достав из походной аптечки какую-то таблетку, Генералов булькнул ее в кружку с кипятком и сунул Алине.
— Зачем?
— Чтобы спала лучше.
Девушка безропотно выцедила содержимое кружки и залезла в спальный мешок.
— Справится она? — тихонько прошептал мне присевший рядом Владимир.
— Не справится, вколите что-нибудь убойное и в таком состоянии держите, пока до Доминика не доберетесь.
— Что за черт?! — неожиданно выругался уже довольно давно молча курочивший ноутбук Петр Волков.
— Что еще стряслось? — подскочил к нему Генералов.
— Может, конечно, датчики глючат, но такое впечатление: где-то рядом сжатый пакет радиоданных в эфир ушел. — Волков поднял один из приборов и постучал им о стену. — Нет, наверное, все же глючит.
— Лед? — Вспомнив о моей настоятельной просьбе, Генералов сжевал последние буквы фамилии, так что у него вышло что-то вроде «ледня». — Что по этому поводу думаешь?
— Чужих поблизости точно нет, — уверил его я. — А вот на электронику полагаться не стоит.
— Пусть так. — Непонятно о чем задумавшийся Генералов присел на корточки рядом с Волковым и тихонько прошептал ему на ухо: — Повторится, ты мне свистни сразу. И лучше не при всех. ОК?
— Договорились.
— Все, тушите свет — спать пора, — хлопнул в ладоши Владимир и один из парней выключил направленный в стену фонарь.
Спать? Вряд ли это хорошая идея. По крайней мере для меня.
Самочувствие, мягко скажем, не очень. А по правде — паршиво себя чувствую, чего уж там. Башка болит, ребра, давным-давно сломанные, крутит, подташнивает еще. Ну и устал, как собака. Прохладно здесь, опять-таки. От промороженного бетона так и тянет пробирающимся под одежду холодком, да и воздух еще толком прогреться не успел.