Чёрные сны
Шрифт:
На противоположной стороне улицы почудилось какое-то движение, и я тут же нырнул в крайний подъезд — благо, дверь отсутствовала как таковая. Точнее, она была, но валялась почему-то в сугробе. И ведь не так давно кто-то выломал — снегом еще толком занести не успело. Дружинники стремительно влетели в подъезд вслед за мной и, сразу же заняли позиции у выбитого окна на площадке между первым и вторым этажом. Хорошо хоть ума хватило не шуметь. Ну да не маленькие — про северную окраину наслышаны. Понимают, что иной раз лучше тактическую хитрость
Стараясь не обращать внимания на шибанувшую в нос вонь мочи, я осторожно выглянул наружу и тут же спрятался обратно: прямо перед домом через дорогу перебегала цепочка людей с болтавшимися за спинами рюкзаками. Бежали они как-то неровно, и когда вдалеке послышался шум автомобильного двигателя, сразу же метнулись во дворы. Несколько минут спустя, переваливаясь на колдобинах занесенной снегом дороги, в сторону Красного проспекта медленно проехал уазик. Закрепленный на его крыше мощный электрический фонарь полосовал ночь пронзительно-ярким лучом, но толку от него на самом деле было немного — все заинтересованные лица запросто могли заранее убраться с дороги блюстителей порядка.
Убедившись, что никто не проявляет интереса к приютившему нас зданию, я медленно поднялся по лестнице и подошел к кое-как укрепленной железными уголками двери. Если Селин не ошибся, мне нужна именно эта квартира. Ну и что делать? Вломиться? Или подождать, пока хозяева сами выйдут? Хм… а если нету дома никого?
— Ну шо, командир, делать будем? — Немного погодя спустились на первый этаж Грицко и Шмидт.
— Видите эту дверь? Для начала надо, чтобы ее здесь не стояло. Внутри должны быть двое — мужик и баба. Мужик крученый, так что брать придется жестко, но обязательно живым.
— Ясно, — кивнул Грицко и снял с предохранителя АКМ. Шмидт тоже взял автомат на изготовку и встал сбоку от двери. — Внутрь открывается? Нашим легче. Выбиваем дверь, Борис первый, следом я. Ты, Лед, нас прикрываешь.
— Годится. Вы сразу в комнату, я проверю кухню, — прикинув, что опыта штурмовых операций у дружинников всяко побольше, чем у меня, принял план я. — На счет три…
Отступивший на шаг назад Грицко со всего размаху впечатал подошву армейского ботинка чуть ниже замка, и хлипкий косяк, не выдержав удара, треснул, а распахнувшаяся дверь с грохотом врезалась ручкой в стену. Шмидт тут же бросился внутрь, хохол рванул следом.
Не обращая внимания на раздавшийся в комнате истошный визг, я с пистолетом-пулеметом в руке ломанулся на кухню. По пути заглянул в совмещенный санузел — чисто. На самой кухне тоже никого не оказалось.
— Заткнись! Заткнись, сука! — За криком Грицко последовала звонкая оплеуха, и женский плач перешел в сдавленные всхлипы.
Метнувшись с кухни обратно в коридор, я выглянул в подъезд и прикрыл распахнутую дверь.
— У нас порядок, — выскочил из комнаты Шмидт.
— Мужик есть?
— Спеленали, — сменил меня на посту
— Тут такие крики каждый день и через день. — Я направился в комнату.
Угорь — должно быть он, но в такой темноте хрен разберешь, — и вправду оказался в комнате. С разбитой головой и скованными за спиной наручниками руками он валялся рядом с незаправленной кроватью. В противоположном углу на коленях стояла его подруга — полноватая тетка в короткой ночнушке. Разместившийся сзади нее Грицко приставил к затылку хозяйки квартиры дуло ПМ и настороженно поглядывал в сторону уткнувшегося лицом в пол бандита.
— Что с ним? — поинтересовался я и, ухватив за шиворот, осторожно оторвал голову мужика от пола. Ага, еще и нос сломан.
— За железку схватился, сука, — указал дружинник на валявшуюся на кровати саблю. — Вот и получил прикладом в рыло.
— Не переборщили?
— Да ты шо? Очухается.
— Ладно, тащи ее на кухню, я пока тут побеседую.
Ухвативший хозяйку квартиры за волосы Грицко поставил ее на ноги и толчком в спину выпихнул из комнаты, а я задумчиво огляделся. Ну и с чего начинать? Ладно, по ходу дела разберемся. Для начала надо бы этого гаврика в чувство привести.
Прислонив Угря спиной к кровати, я дотянулся до стоявшей на подоконнике банки и вылил холодную воду на голову бандита. Это, впрочем, особого эффекта не возымело, и пришлось перейти к более действенным методам пробуждения: просто-напросто ткнуть в бедро финкой. Не глубоко — сантиметра на полтора всего. Честно говоря, еле сдержался, чтобы все лезвие и не в ногу, а между ребер не вогнать. Тварь…
— Ты чего? — замотал окровавленной головой влет очухавшийся Угорь. — Чего надо?!
— Где товар берешь? — спросил я и в ответ на мат снова легонько ткнул ножом в порезанную ногу.
— Сгинь, плесень! Тебе сейчас на куски порежут! — завопил блатной.
— Да ну? — поднял я с пола саблю. Ух ты! «Крыло бабочки»! Вот здорово! Теперь этого выродка можно на мелкие-мелкие кусочки нашинковать будет.
— Сука… — выдохнул закусивший губу Угорь.
— Вопрос повторить или без членовредительства обойдемся? — погладил я вставленный в навершие рукояти сабли ограненный горный хрусталь. Магический заряд почти полный. И смотри-ка — петля управляющего заклинания сама запястье обхватила. К чему бы это? А! Все просто: чары вес клинка регулируют.
— Нету у меня ничего, — часто-часто задышал блатной, справедливо опасаясь, что в случае потери сознания может запросто недосчитаться какой-нибудь конечности. — Не по адресу ты…
— Товар где берешь? — Тонкое — толщиной в лист, не более — лезвие враз потяжелевшей сабли срезало изрядный кусок кожи со ступни вскрикнувшего от боли мужика и глубоко ушло в бетонный пол. — Ну?!
— На хрен иди! — облизнул разбитую губу Угорь и взвыл, когда сабля второй раз полоснула ногу. — Да не знаю я ничего! Не знаю!