Чёрные сны

Андрижески Дж. С.

Тогда-то я услышала вопли.

Отражаясь от зданий причудливым эхом, вопли и выкрики, похожие на волчий лай, наполнили улицу, смешиваясь со смехом и низким гулом слов.

Они находились слишком далеко, чтобы различить что-либо из их слов.

Возможно, я могла бы прочесть их своим светом видящей, но я не пыталась.

Не было смысла; я знала, кто они такие.

Все, за исключением одного, носили характерные красные и чёрные маски, а также чёрную одежду, украшенную символом из трёх спиралей на спинах, и этот странный треугольный символ я заметила

во время первых бунтов в Мишн Дистрикте.

Как и в Мишн, большинство из них выглядело подтянутыми и наверняка молодыми — может, от позднего подросткового возраста до тридцати с небольшим.

Той ночью в Мишн я видела в рядах моего дяди и более взрослых солдат.

Но те бандиты постарше выглядели как настоящие солдаты. Они были лучше вооружены, двигались как военный отряд, а не как кучка заскучавших детей, решивших что-нибудь разгромить.

Сейчас я следила за солдатами Чистоты в красных масках, пока они бежали разрозненной толпой по улице в сторону Маркет, размахивая примитивным оружием и хохоча. Наблюдая за ними, я ощутила, как боль в моей голове усиливается в разы.

Она уже была такой сильной, что я едва могла думать.

Чёрт, да я едва могла сфокусировать взгляд.

Я заметила количество и виды оружия, которое имела при себе эта группировка. В основном это были примитивные предметы вроде железных труб и бейсбольных бит, но у нескольких имелись пистолеты, и как минимум у одного была винтовка, болтавшаяся на ремне через плечо и грудь.

Почти все они были мужчинами. В Мишн я тоже это заметила.

У всех имелись чёрные рюкзаки.

Я вынуждена была предположить, что в некоторых из этих рюкзаков хранилась взрывчатка.

Моя голова раскалывалась всё сильнее, и с каждым импульсом боли перед глазами всё размывалось. Я отвернулась от улицы, прислонилась к перилам и закрыла глаза. Теперь было такое ощущение, будто кто-то вонзает в оба моих виска зазубренные осколки стекла, а в затылок вгоняет третий такой же осколок.

Фанатики моего дяди выбирались из Мишн Дистрикта.

Бунты распространялись.

Я гадала, нацеливаются ли они на финансовые кварталы по символическим причинам, или же они начали перебираться в другие районы.

— И то, и другое, — сказал Блэк, взглянув на меня. — Декс сегодня утром предоставил мне отчёт. Они теперь взломали камеры наблюдения почти по всему городу, плюс у нас действуют регулярные патрули беспилотников наряду с людскими отрядами на земле. Они отметили инциденты в Уэстерн Аддишен, Хейт, Хейес Вэлли, Кастро, Ноэ Вэлли… в Марине. СоМа.

— Фантастика, — пробормотала я.

Раздался очередной взрыв, заставивший нас обоих вздрогнуть.

Грохот донёсся с другой стороны зданий к востоку от нас — возможно, где-то на Маркет Стрит.

Благодаря причудам акустики, а может, масштабам взрыва, он оказался даже громче того, что случился почти на нашем пороге.

Он также заставил меня вздрогнуть сильнее — может, отчасти потому, что во время первого взрыва я так сосредоточилась на Блэке. Какой бы ни была причина, боль в моей

голове прямо-таки взорвалась.

Теперь мне казалось, будто кто-то раздирает мой череп гвоздодёром.

Боль стала такой сильной, что я тихо всхлипнула.

Стиснув перила одной рукой, я постаралась дышать, а другой ладонью обхватила затылок. Я чувствовала, что Блэк смотрит на меня, но я не могла поднять взгляд, заговорить или хотя бы открыть глаза. Я могла лишь ждать, когда волна уйдёт, схлынет с берега ровно настолько, чтобы я вновь смогла думать.

Я почувствовала, как что-то в свете Блэка изменилось, пока он смотрел на меня.

— Что, блядь, с тобой не так? — спросил он.

Вопреки грубости его слов, я чувствовала, что в его свете вибрирует искреннее беспокойство.

Когда я не смогла ему ответить, он подошёл на шаг ближе.

— Мири, — прорычал он. — Что такое?

Я чувствовала, что та часть меня опять отсоединяется, старается вытянуть мой свет из моего тела. Я крепче стиснула перила, снова всхлипнув и стараясь остаться в своём теле…

— МИРИАМ!

Я резко распахнула глаза.

Блэк находился рядом, сжимал мои руки и всматривался в моё лицо.

Я не видела, как он преодолел это расстояние.

Я не помню, чтобы он вообще шёл в мою сторону.

Но теперь он держал меня обеими руками, тяжело дышал, и его лицо находилось всего в нескольких дюймах от моего. Его свет окутывал меня со всех сторон. Его золотые глаза изучали каждый дюйм моего лица, выражая неприкрытое потрясение и буквально наблюдая, как я возвращаюсь, как мои глаза сосредотачиваются на нем. Он пытался удостовериться, что я здесь, с ним, что я вновь могу его видеть.

Как только я почувствовала, что вернулась, я увидела, как свирепое выражение его лица сменяется явным облегчением, а также сильным страхом.

Его пальцы сильнее сжали мои руки.

— Мириам, — выдохнул он. — Мири, ilya… смотри мне в глаза. Останься со мной.

Я кивнула, моргнув. Я сосредоточилась на нём, как он и сказал.

Сделав это, я ощутила, как что-то под моими ногами и ступнями превращается в опору.

Это струилось по мне как жидкий камень, уплотняя мой живот, затем поднимаясь к груди, рукам, даже к горлу. Пока это продвигалось по мне, я осознала, что начинаю дышать глубже, полнее. Это тоже успокоило меня, принесло больше кислорода в мою кровь и мозг, стабилизировало мой разум.

Я чувствовала, что в конце его свет совершенно переплёлся с моим, словно он опутал меня снаружи и изнутри своим aleimi.

Что бы он ни сделал, это прикрепило меня не только к нему, но и к Земле. Это прикрепило меня к зданию, к конструкции вокруг его небоскрёба, может, даже к самому городу.

Это ощущалось как якорь, обвило мои ноги, ступни и тело как стальные кабели.

Я ощущала в этом те нижние структуры его aleimi, которые находились под его ногами и напоминали мне лаву, текущую под землёй.