Черные руки
Шрифт:
Обломки камня забарабанили по крыше навеса и щитам телохранителей, потом хлынул ливень! Дождь был таким сильным, что на несколько минут все скрылось от наших глаз, за водяной стеной.
Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Вожди оттолкнули щитоносцев, и вышли из-под навеса.
Скала исчезла. На ее месте зияла черная воронка, наполненная дождевой водой. Пузырящиеся водовороты убегали из-под наших ног, обнажая голую землю, усыпанную красными обломками. Это все, что осталось, от Волчьего Камня!
— Сила вашего оружия
— Надеюсь, что нам не придется его применять на деле, — усмехнулся мастер Эйрант. — Надеюсь, что одной только демонстрации будет достаточно, чтобы господа колдуны выбросили белый флаг!
— Какая разница, — отмахнулся король. — Завтра будет достроен требюше, и у них не останется другого выхода!
Я смотрел на улыбающуюся Хрианон и гадал, не сделал ли я роковой ошибки, доверившись ей еще раз. Если она опять решит нас предать, это будет концом всему!
Над крепостью Маген взвился красный флаг с белым крестом.
— Глядите, — закричал советник Григин. — Они сдаются!
— Это не белый флаг, — фыркнул король. — Похоже, они подают кому-то сигнал.
Все повернулись ко мне, ожидая ответа.
— Мне приказывают возвращаться, — ответил я. — Больше мне здесь нечего делать.
— Будет очень печально, если мы больше не увидимся, — хмыкнул король. — Но я не буду долго горевать, так и знайте!
Мастер Эйрант пожал мне руку и вздохнул.
— Я тоже хотел бы с вами еще свидеться, так что постарайтесь убедить колдунов не медлить с ответом. Завтра утром будет уже слишком поздно.
Я кивнул, зная, что до завтра ждать не придется. Сигнал означал, что Пожиратель готов, и колдуны готовы к битве.
Хрианон подала мне руку и улыбнулась.
— Вы мне очень симпатичны, господин колдун, — сказала она. — Так что теперь, все зависит только от вас!
Как мне следовало понимать ее слова? Может это очередная головоломка, которые так любила Хрианон? Да это и не имело особого значения! Теперь, когда Пожиратель был готов к битве, ее чудо-порошок уже не играл никакой роли. Даже если она нас предаст, у нее не будет времени изготовить новую порцию. Требюше никогда не будет достроен, а лагерь короля Торха Второго скоро превратится в братскую могилу.
С тяжелым сердцем я покидал стан врагов. Здесь оставались и мои друзья, жизнь которых, теперь висела на волоске.
Я шел сквозь лагерь корнвахов, глядел на смуглых детишек, с веселыми воплями скачущих по лужам, на озабоченных женщин, развешивающих на веревках промокшее рукоделье, на суровых воинов, чью боевую раскраску смыло дождем, и у меня тоскливо сжималось сердце.
Все эти люди не заслужили смерти, ведь они были всего лишь пешками в игре, в которую играли их вожди. Честь, слава и добыча не стоили человеческих жизней. Даже одной!
Из лагеря наемников слышались веселые песни, пели и мастеровые, трудившиеся над сборкой требюше. Идущие мне навстречу люди улыбались,
Хранитель врат мастер Бланад не улыбался. Его глаза были красными, а кончики усов уныло повисли.
— Скоро начнется церемония погребения, — вздохнул он, пожимая мне руку. — Все уже собрались на аллее Героев. Поспеши, тебя ждать не станут.
Когда я наконец-то нашел аллею Героев, церемония уже началась.
Носилки с телом мастера Элидира стояли на мраморной плите, изображавшей рыцарский щит, лежащий на скрещенных копьях. Магистр был одет в простую повседневную одежду и накрыт белым плащом.
Его изуродованное лицо скрывала ритуальная маска из черного дерева.
Аллея, уставленная изваяниями героев древности, была до отказа забита народом. Тут были и колдуны в серых балахонах и скаутских куртках, и стражники, в стальных кирасах и молчаливые скауты в черных тюрбанах. Люди стояли, склонив головы и закрыв глаза.
У изголовья мастера Элидира я увидел Никоса и мастера Медрауда. С обеих сторон от них стояли пожилые колдуны с молотками Орвада в руках. Их татуированные руки были обнажены до самых плеч и увиты разноцветными лентами.
Все это больше походило на какую-то религиозную церемонию, чем на похороны.
— … ты был! — я услышал только окончание речи мастера Медрауда.
Все как по команде опустились на колени, и я с готовностью последовал их примеру.
Никос поднял руку над мертвым телом Магистра, и я почувствовал, как с его пальцев струится мана. Она сыпалась, как лепестки цветов, срываясь с пальцев невесомыми, прозрачными хлопьями, и медленно падала вниз, укрывая тело колдуна сверкающим покрывалом.
Это было так прекрасно, что у меня перехватило дыханье. Слезы подступили к глазам и потекли по щекам.
Не смотря на то, что я очень мало знал мастера Элидира, я видел, какую боль доставила всем его смерть. Я видел, как любили его все, от простого скаута, до седобородого колдуна. Эту любовь нужно было заслужить!
Я чувствовал, что эта потеря, намного более серьезная и трагичная для нас всех, чем могло показаться на первый взгляд. Со смертью мастера Элидира, образовалась какая-то пустота в сердцах обитателей крепости Маген. Пустота, которую нечем было теперь заполнить.
Старые колдуны размахнулись молотами Орвада и ударили по плите, на которой лежал мертвец.
Звука не было слышно, зато сверкнули снопы искр и мана вспыхнула! Она горела ярче и жарче любого пламени, это был огонь, которым пользовались волшебники!
Вспыхнула одежда и деревянная маска. Загорелась плоть. Через несколько секунд на камне остался только пепел, да горсть железных гвоздей. Я недоуменно посмотрел на Никоса, но он не обращал на происходящее вокруг него никакого внимания.