Черные руки
Шрифт:
Магистр Берольд обвел толпу пытливым взглядом, словно стараясь проникнуть в мысли всех присутствующих.
— Так просто нас не запугать! — магистр торжественно поднял руки к небу. — Недремлющее око следит за нами, охраняя нас от происков проклятых чародеев!
Братья Креста перевернули мечи и подняли острия к небу.
— Мы не сдадим город, сколько бы проклятые не старались! — голос магистра Берольда сорвался на визг. — Мы будем бить их раз за разом, пока последняя капля крови не вытечет из их поганых сердец!
Толпа заволновалась, по ней
Магистр Берольд не обратил на волнение никакого внимания.
— Сегодня мы предадим очищающему огню еще одну приспешницу зла, — он широким жестом указал на несчастную обнаженную фигурку у себя за спиной. — Сегодня мы сожжем ведьму, а завтра на этом костре окажется и сам поганый король-волшебник! Жители славного Лие, восславим же Лорда Света, могучего и прекрасного, справедливого и милосердного, нашего повелителя и нашего отца, Минира!
На площади воцарилась гробовая тишина. Никто не спешил славить нового бога, тем более на том месте, где тысячу лет стояла статуя самого Орвада.
Это магистра Берольда нисколько не смутило. Он повернулся к босоногому исполину и коротко кивнул.
— Приступайте, командор Ансгер.
Великан подхватил свою жертву как пушинку. Он поднял ее одной рукой, и подвесил за связанные руки на черном крюке, торчащем из железного креста.
Нои ведьмы едва касались деревянного настила. Колючая проволока врезалась в ее запястья и на страшную маску, скрывавшую ее лицо, закапала кровь.
— Минир суров, но великодушен! — завопил магистр Берольд. — Милосердие должно смягчить души грешников, и наполнить ваши сердца благодатью, братья мои!
— Неужели ее отпустят? — весельчак на фонарном столбе горестно всплеснул руками. — Стоило ради этого себе жопу морозить!
Командор Ансгер достал из рукава шелковый шарф и вытер пот, выступивший на лбу.
— Милосердие Лорда Света безгранично! — продолжал магистр Берольд. — Мы не станем сжигать ведьму заживо!
Я улыбнулся и повернулся к леди Эриу.
— Видишь, — сказал я. — Все не так уж и плохо, это было просто представление!
Лазутчица с сомнением покачала головой и кивнула на помост.
— Смотри!
Командор Ансгер встал позади креста и накинул ведьме на шею свой шарф.
— Ведьма будет милосердно удушена, — провозгласил магистр Берольд торжественно. — И лишь потом, ее тело будет предано огню!
Огромные кулаки командора Ансгера разошлись в разные стороны, ведьма задергалась, пальцы ног отчаянно впились в деревянный помост. Она вздрогнула еще несколько раз и затихла. Я увидел, что доски под ее ногами потемнели от влаги.
— Проклятые твари! — крикнул я. Леди Эриу положила свою горячую ладонь мне на губы, а в толпе зашушукались.
— Идите домой, уважаемый, пока не поздно, — посоветовал мне какой-то работяга, в грязной одежде. — Идите, если не умеете держать язык за зубами!
Братья Креста деловито
Толпа молчала. Люди разочарованно махали руками и начали потихоньку расходиться.
— Их лишили потехи, — фыркнула Линед. — Это не прибавит Братьям Креста популярности!
— Тоже мне потеха, — один из горожан услышал ее слова и сплюнул. — Я уже столько костров насмотрелся, пора бы уже что-то новенькое придумать. Четвертование, к примеру, колесование или то же сажание на кол! Все же было бы интереснее!
Этот город больше не был моим Лие! Горожане, которых я помнил, никогда не собирались посмотреть на публичные казни, которые проводились изредка за городской чертой.
Горожане, которых я помнил, были веселыми и добродушными. Они открывали двери своих лавок на праздники и раздавали свой товар нуждающимся бесплатно, они раз в неделю устраивали бесплатные обеды для бедняков и на свои деньги содержали городской оркестр и пожарные команды.
Город изменился, изменились в нем и люди. Я больше не был уверен, что хочу сюда вернуться. Город, который я помнил, остался в другом времени, и его было не вернуть…
Вырвавшись из толпы, мы направились вверх по улице Лорда Эна, которая вела от площади Сената прямиком к Игле, нависавшей над нашими головами как гора Неф над ущельем Герант.
Я все еще никак не мог придти в себя, после увиденного на площади. Сама по себе смерть не вызывала у меня никаких ощущений, однако циничность и жестокость, с которой лишили жизни несчастную женщину, переполнили меня негодованием.
— Не берите в голову, мастер Маркус, — Линед шла впереди, а корзинка с оружием весело подпрыгивала у нее на спине. — Это всего лишь ведьма, вы даже не были с ней знакомы!
— Я не о ней думаю, — ответил я. — Я думаю о том, как все же люди меняются, с течением времени. Пока все хорошо, они веселы и радушны, они любят своих ближних и радуются жизни! Однако стоит лишь чем-то нарушить их привычное существование, наружу вылезает все мерзкое и отвратительное, что пряталось до сих пор где-то глубоко-глубоко. Они готовы пожирать даже себе подобных, и радоваться несчастью других! Радоваться тому, что кому-то еще хуже, чем им самим!
— Это инстинкт самосохранения, — хмыкнула леди Эриу. — Они просто хотят выжить. Выжить любой ценой!
Я понимал, что лазутчица права, но мне не хотелось в это верить. Не хотелось верить, что мой родной город превратился в клетку с обезумевшим зверьем, потерявшим всякое человеческое подобие!
Улица была пустынной. Скрытые высокими оградами особняки стояли молчаливые и безжизненные. Казалось, что их жильцы притаились, в страхе прислушиваясь к звуку наших шагов.
— Да тут как в склепе, — одна из девушек лазутчиц указала на заколоченные окна и на верхушки обугленных деревьев, видневшихся из-за высоких каменных стен. — Сомневаюсь, что нам здесь рады!