Чёрные руины

Джиллиан

– Дорогой!
– пропела она.
– Об этих, как ты выразился, упражнениях, знаешь только ты и мои лесные друзья. Поэтому, думаю, никто не заморачивается, в каком виде я тут обретаюсь.

– Ты невеста ведуна.
– Голос Шторма стал ещё замороженней.
– И должна одеваться соответственно, будучи даже одна.

– Что-то не чувствую я себя невестой, - улыбаясь, вздохнула Марина.
– Так хоть собой побуду. Это ощущение гораздо веселей.

– Ты изменилась.
– Слова прозвучали, как приговор.

– Так по башке же дали!
– удивилась Марина.
– Как не измениться?

И в следующую секунду в ужасе

шарахнулась от "жениха".

Он стремительно развернулся к входной двери в апартаменты - и одновременно с этим движением из рукава его безупречного камзола вылетела палка! Он поймал её, даже не повернув головы в её сторону. И встал в позе готового к драке. А потом успокоенно выпрямился - и палка резко влетела в рукав камзола. Благо стояла рядом, Марина шагнула к нему ближе и выглянула из-за его спины.

В дверном проёме стоял представитель расы, о которой Марина знала из дневника, но до сих пор не видела. Обычная человеческая фигура, разве что вокруг пальцев рыжеватая шерсть, а лицо напоминает... Трудно сказать, что напоминает, если очертаниями оно похоже на... (Марина с трудом удержалась от крика) морду летучей мыши: словно стиснутая сверху и снизу, голова делилась надвое широченным ртом без подбородка. Рот уходил уголками к длинным ушам, которые вполне могли спрятать небольшие, но проницательные глазёнки, пожелай существо пригнуть уши. Когда существо говорило, мешочки щёк дёргались, приподнимаясь, - и это было и забавно, и одновременно страшно. Плоский нос тоже подёргивался, больше похожий на собачий, чем на человеческий. И одет был крылан (вспомнила Марина название расы) в бесформенные штаны и ещё более бесформенную рубаху, которая топорщилась на спине, будто скрывая горб, а на деле - свёрнутые крылья.

– Прошу прощения, леди Марина, - тонким, но странно притягательным голосом сказал крылан, поблёскивая широко расставленными глазами на испуганную девушку, - если напугал вас.

– Н-ничего страшного.
– Едва удерживаясь от заикания, Марина вышла из-за спины покосившегося на неё Шторма.
– Заходите, пожалуйста. Если вы желаете поговорить с моим женихом, не буду мешать вашей беседе.
– Она сразу определила, что крылан пришёл к Шторму, вспомнив страницы дневника, в котором было записано, что у ведуна неподобающий друг с его же курса. Как же зовут крылана? Имя такое... тяжеловатое. Ага! Буклих!
– Прошу вас, Буклих!

– Нет, леди Марина.
– Буклих улыбнулся, хотя его улыбку, обнажившую неровные, мелкие, но острые зубы, лучше бы назвать зловещей ухмылкой.
– Спасибо за приглашение. Я искал Шторма, потому что нас обоих вызывают к декану. Прямо сейчас.

С большим удивлением Марина вдруг поняла, что ведун, будто невзначай, встал перед ней, закрывая от крылана. Кажется, она и впрямь нарушила какие-то законы, представ в затрапезном виде перед глазами постороннего чел... (Марина чуть не поперхнулась, мысленно выговаривая слова) существа... И вздрогнула от голоса Шторма:

– Буклих, иди. Я догоню тебя. Мне надо кое-что объяснить леди Марине.

Едва дверь закрылась с той стороны, как девушка быстро сказала:

– Не надо ничего объяснять, Рассветный Шторм. Больше в таком виде ты никогда меня не увидишь, даже в моих комнатах. Честно!

Глядя в холодные голубые глаза, от одного взгляда которых мурашки по коже, она гадала: будет ругаться? Нет?

– Дорогая, я рад, что ты приняла такое решение.

Ведун развернулся

и пошёл к двери.

А Марина обрадовалась, что он так ничего и не сказал конкретного про Биллима и его друзей. Без тройки хулиганистых лесных зверей в апартаментах ой как скучно!..

Вторая глава

В молчании двое прошли коридор и начали спускаться по лестнице.

– Впервые вижу тебя настолько раздражённым, - заметил Буклих, невольно подпрыгивая на ступенях. Спускаться ему всегда трудней, чем подниматься, если принять во внимание всегда полусогнутые ноги, мало чем отличающиеся от лап.
– И ты был сосредоточен на этом раздражении до боевого состояния. Ты даже успешно напугал меня своим посохом.

Стараясь не глядеть на друга, чтобы машинально не подражать его ковыляющей и подпрыгивающей походке, Шторм откликнулся:

– Пришлось выдержать тяжёлый разговор с Мариной.

– Мне показалось - она в хорошем настроении, - удивился Буклих.

– Я говорю не о ней - о себе, - ровно сказал Шторм. А когда вышли на улицу, признался: - Я не слышу её. С той поры, как я увидел её на кушетке у медиков, она закрыта для меня наглухо. До падения с лестницы она была открытой книгой. Я легко считывал, что она хочет, что думает обо мне, о чём мечтает. Сейчас Марина - это только внешнее. Я не вижу даже малейшего будущего вокруг неё. Не понимаю, что произошло.

– Может, она прячется от тебя?
– предположил Буклих.
– Может, научилась тем простым техникам, которые преподают леди на их курсах?

– За эти полторы недели я каждый день подлавливал её так, чтобы она не видела меня. Шёл за нею на очень близком расстоянии. И всегда глухо. Не думаю, чтобы такая, как она, сумела научиться закрываться так жёстко. Я ведун. А мы обычно пробиваем любую защиту.

Шторм замкнулся, и Буклих, кажется уловив его вспыхнувшее заново раздражение, тоже промолчал. Ведуны знают обо всех существах всё и даже немного об их жизни наперёд. Они прорицатели. Шторм шагал, мысленно перебирая все возможные варианты того, что же могло случиться с официальной невестой, но ни один не подходил. С таким событием он сталкивался впервые. Успокоился было, вспомнив фразу, которую грубовато сказала Марина: девушка считает, что она изменилась, потому что ей дали по голове. Но успокоился ненадолго. Шторм даже чуть не споткнулся, когда сообразил, что происходит. Марина думает - она упала не случайно? Или это просто речевая оговорка? Жаль, об этом нельзя поговорить с Буклихом. Крылан - друг, но личные темы даже с ним - табу. Он, Шторм, - ведун, а значит, должен вести себя соответственно своему положению. И некоторое время ведун размышлял, недоумевая: рассказать другу о диких животных, с которыми играла Марина, и попытаться в беседе проанализировать, каким образом она подружилась с ними, - это этично?

Они шагали по небольшой аллейке, по каменистой дорожке к главному корпусу академии. И только сейчас Шторм догадался спросить - друга сканировать неэтично (да и найдётся ли в академии не закрытый от сканирования студент-старшекурсник?):

– Зачем нас вызывают?

– Э... Боюсь, мы с тобой, друг мой, слегка обла... э... точней, провели последний эксперимент не совсем... э... правильно.

– Мы подчистили всё, - напомнил Шторм.

– Декан сказал, что нам придётся убирать последствия. Какие - не объяснил.