Черные розы
Шрифт:
Несколько минут мы сохраняем молчание. Мейсон больше не смотрит ESPN. Он смотрит на меня. Я чувствую, как его взгляд прожигает мою кожу, и больше не могу это выдерживать.
– Что?! – рявкаю я, бросая на него быстрый взгляд.
– Ничего… Господи! – Он вытягивает руки ладонями вверх и пожимает своими широкими плечами, на одном из которых теперь висят его наушники. – Я просто подумал, что ты могла бы меня поблагодарить, только и всего. Трик просто обалденная, правда ведь?
– И что, ты считаешь, что теперь я тебе что-то должна?
Я раздумываю, не остановить ли дорожку и не покончить ли сразу со всей этой дурацкой затеей.
– Потому что если да, то я уйду прямо сейчас. Я никому ничего не должна. Никогда.
Мейсон выглядит обескураженным.
– Нет, Пайпер. Ты ничего мне не должна. Ну, может, кроме «спасибо». Знаешь ли, некоторые люди иногда делают что-то по доброте душевной, а не из эгоистичных побуждений.
– Как показывает мой опыт, это не так, – возражаю я.
Мейсон прищуривается, а его тон смягчается:
– Ну, значит, у тебя был неправильный опыт.
Если бы он только знал!
– Ну значит, неправильный.
Как же жаль, что у меня сейчас нет наушников, чтобы заглушить его голос! Чтобы заглушить весь мир, чтобы я могла спокойно заняться тем, что у меня получается лучше всего.
Беговая дорожка Мейсона пищит, а затем замедляется – его программа завершена. Чувство облегчения, охватывающее мое тело, кажется, можно потрогать рукой. Но длится оно недолго, потому что Мейсон не сразу сходит с дорожки. Вместо этого он пристально смотрит на меня, его любопытный взгляд прикован к небольшой татуировке у меня за ухом. От того, как он ее изучает, мне становится не по себе. Я поднимаю руку и распускаю волосы, так что они спадают мне на плечи и закрывают эту личную часть моего тела.
Мейсон, кажется, упал духом.
– До встречи, Пайпер.
Он берет с рукоятки дорожки полотенце и перекидывает его через плечо.
В зеркале за телевизорами я вижу, как он уходит. Его голубые шорты промокли от пота и плотно прилипли к ягодицам. Его широкая спина занимает больше пространства, чем спины двух мужчин обычного размера, вместе взятые. Мышцы напрягаются, когда он наклоняет голову то в одну, то в другую сторону, а торс сужается в тонкую талию. Потом я опускаю взгляд на его икры. Мышцы рельефные, накачанные и сильные – даже когда он останавливается и с кем-то заговаривает.
– Неплохо, да?
Я вздрагиваю от женского голоса и осознаю, что женщина на соседней дорожке – уже снизившая скорость до ходьбы – поймала меня на том, что я пялюсь на Мейсона.
Я возвращаюсь из того мира, в котором вдруг очутилась, и отвечаю:
– Пожалуй. Если, конечно, вам такое нравится.
– Милая, а кому такое не нравится? – Ее задумчивый взгляд пронзает меня в зеркале. – Ну только если ты не лесбиянка. Я знаю, что это сейчас модно среди молодежи. Я спокойно к этому отношусь. Вообще-то моя племянница – лесбиянка. –
– Нет, мэм, я не лесбиянка, – прерываю я ее. Почему меня все время об этом спрашивают? – Просто он меня не интересует, только и всего.
– Ой, как жаль, – говорит она. – Молодой мистер Лоуренс – отличный парень. И весьма хороший футболист в придачу. – Она вытирает лоб полотенцем. – Он всегда такой сосредоточенный. Я много раз видела его на беговой дорожке, но ни разу не видела, чтобы он вытащил из ушей наушники. – Она подмигивает мне. – До сегодняшнего дня.
– Он друг семьи, – объясняю я.
Она с улыбкой кивает:
– Понятно. Тогда это все объясняет. Ну, хорошей тебе пробежки.
– Спасибо.
Я наблюдаю в зеркале за тем, как она проходит мимо Мейсона, который теперь разговаривает с Трик. Мейсон встречает мой взгляд и улыбается. Я тут же возвращаю взгляд на экран телевизора и листаю каналы, пока снова не нахожу программу про средневековые замки.
Пробежав пять километров, я направляюсь к раздевалке, но обнаруживаю, что Мейсон все еще беседует с Трик. Я пытаюсь прокрасться мимо них, но они стоят прямо у меня на пути. Мейсон протягивает мне свою бутылку с водой:
– Кажется, тебе сейчас не повредит.
Я брезгливо смотрю на бутылку:
– У меня есть своя вода. Спасибо.
– Как скажешь. – Он допивает воду и выбрасывает бутылку в ближайшую урну. – Так что, ты правда считаешь, что победишь меня в марафоне?
Я бросаю взгляд на Трик, которая с интересом следит за нашим разговором. Она широко раскрывает глаза и кивает, что прибавляет мне большую дозу уверенности.
– Ага. Думаю, смогу.
– Хочешь заключить дружеское пари? – предлагает Мейсон.
По сравнению с моим скромным банковским счетом, его счет, скорее всего, выглядит баснословным. Я качаю головой:
– Нет уж.
– Ой, да ладно! – Он пихает меня своим потным локтем, и внутри у меня происходит нечто странное. – Если ты так уверена, что выиграешь, то какая тебе разница?
– Разве ты еще недостаточно богат, Мейсон? Не понимаю, зачем тебе выигрывать у меня пятьдесят баксов – что, кстати, пожалуй, больше, чем я могу себе позволить.
– Я говорю не про деньги, Пайпер. К деньгам я отношусь очень серьезно. Я говорю про свидание.
Он смотрит на Трик и подмигивает ей, потом снова возвращает внимание на меня.
– Если я выиграю, ты пойдешь со мной на свидание.
Уверенность покидает меня, и я, кажется, бледнею. Я стараюсь быстро прийти в себя.
– Я думала, ты не ходишь на свидания.
– Верно. Тем сильнее стимул меня победить.
Я изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие.
– Свидание с тобой – не награда, Мейсон.
Я ни за что не пойду с ним на свидание. Да и ни с кем другим, если уж на то пошло.