Чёрные Мстители
Шрифт:
– Отвечай, тварь! Отвечай, сука, иначе из твоей спины вырежут кожу для моих сапог!
– А что тут отвечать!
– воскликнула девушка спокойно и почти весело. За бумаги свои можешь не беспокоиться. Они в надежных руках, а где теперь Маша, спроси у генерала Деникина...
Будённый позеленел.
– А... так ты еще насмехашься, змеюка паршивая! Эй, одноглазый, поучи эту дрянь, как надо отвечать красному командарму... Только смотри не зарежь насмерть, а то самого
прикажу к стенке поставить.
– Слушаюсь, товарищ командарм. Тянуть буду по одной ниточке, осторожно.
Привычным
– От этой штуки и не такие сучки выли, - бормотал палач, хватая девушку за кисть руки.
Катя закрыла глаза...
Будённый достал портсигар и закурил папиросу. Он обожал чьи-то страдания. Командарм, привыкший играть с сотнями, с тысячами чужих жизней, приученный ни во что ставить жизнь человека, взятую в одном, единственном числе, он не умел, не мог отказать себе в удовольствии понаслаждаться чужой, пусть даже и незначительной болью, чужим - пусть даже и ничтожным, мучением. Еще мальчишкой будущий большевистский командарм не пропускал ни одной возможности лично понаблюдать, как отец или мать вспарывает горло курице или же вышибает кролику мозги. Даже когда взрослые прогоняли его, он все равно прятался неподалеку в кустах и, изо всех сил напрягая свои впечатлительные, детские глазенки, смотрел, смотрел и смотрел...
Сейчас, жадно затягиваясь и выпуская изо рта кольца душистого дыма, Будённый напряженно следил за движениями пальцев безжалостного палача. Жестокие муки жертвы будили в душе у него восторг и радостное, приятное щекотание. Но на лице у Буденного совершенно ничего не отражалось. Все, что он переживал в эту минуту, он переживал внутри. А для непосвященных он просто смотрел - смотрел и ждал. Он ждал результата.
А время шло. И пытка все продолжалась. Палач глухо ворчал, изрыгая проклятия. Но ни единого звука, ни слова мольбы о пощаде не услышал Буденный от пленной девушки. Только побелевшее лицо ее покрылось холодным потом, и искусанные губы залились кровью...
– Довольно!
– проговорил Будённый.
– Пошел вон!
Он боялся, что пленница умрет, не открыв своей тайны.
Ворча, как побитый ногами пес, одноглазый отошел в сторону.
Катя очнулась и, тяжело вздохнув, застонала от невыносимой
боли...
Будённый сдержанно улыбнулся:
– Ну, что, сука, будешь отвечать командарму Буденному?..
– Буду, - еле слышно прошептала девушка.
– Вот и добре, - похвалил командарм.
– Если ты честно ответишь на мои вопросы и расскажешь, где теперь находится лагерь Деникина, ты будешь помилована. Домой отпущу. Слово командарма.
Катя с трудом повернула голову, тяжело глянула в налитое водкой лицо мучителя и твердо сказала:
– Лучше сразу убей меня. Так тебе будет проще...
И в то же мгновение над головой у Кати сверкнула горячая, разъярённая шашка страшного командарма.
– Ну что ж, - проговорил Будённый.
– Раз ты так просишь, то я, пожалуй, исполню твое желание...
– Стойте!
– раздался вдруг испуганный крик.
– Стойте!
Катя обернулась и увидела того мальчишку-будённовца, который приносил ей воду.
– Семён Михайлович, -
Командарм нахмурился. Описав в воздухе кривую, его шашка медленно опустилась и ткнулась концом в деревянный пол.
– Кто разрешил тебе здесь находиться?
Мальчишка-будённовец молчал.
Командарм подошёл к нему ближе и обнял за плечи.
– Твой отец, - проговорил он, - был безжалостным человеком. Таким же безжалостным, как и все наше страшное время. Он погиб от руки деникинцев. Враги не пощадили его: точно так же, как он никогда не щадил врагов. Он был моим лучшим другом, и я поклялся, что буду воспитывать тебя, как родного сына. И я старался делать все для тебя, все, что я мог. Но...
– он с силою сдавил пальцы, - берегись, Мишка, берегись. Это - опасная черта, и ты берегись переходить ее. Берегись, ибо за этой чертой я уже не смогу тебя пощадить.
Командарм разжал пальцы и обернулся.
– А этой девчонке я окажу милость, так и быть. Милость красного командарма.
– Будённый помолчал немного.
– Ее больше не будут пытать. Ее просто расстреляют, как военную шпионку. И все... А теперь выйди. Я приказываю.
Мишка испуганно и виновато моргнул несколько раз и, не говоря ни слова, вышел.
А через несколько минут двое красноармейцев уже выводили Катю из комнаты. Дверь, словно крышка дубового гроба, тяжело хлопнула у неё за спиной.
Глава 15. Расстрел.
Теплый летний день тихо заканчивался. Нежный, прохладный ветерок приносил из степи крепкий и душистый аромат трав. Сонная вечерняя благодать царила над успокоенным миром.
И только угрюмый и безжалостный человек-зверь продолжал творить зло.
На дне глубокого темного оврага, под корявым сучком
обожженного молнией старого дуба лежала связанная Катя. Она смотрела в холодную небесную высь, на угасающее в темноте вечернее небо. Душа ее тоскливо тянулась вверх, в эту волшебную синюю даль, полную сверкающей, неземной красоты.
И впервые за всю свою боевую жизнь стойкая и крепкая Катя
почувствовала себя вдруг маленькой, беззащитной девочкой, попавшей в неумолимое колесо кровавой, жестокой войны. И вот теперь, через минуту, она будет раздавлена без всякой жалости и сочувствия. После чего ее тело бросят в черную, глухую землю, где оно будет разлагаться и гнить. А ведь она всегда и всем желала только добра. Она мечтала о том, чтобы прекратилось, наконец, ужасное кровопролитие, и чтобы русские на своей земле перестали убивать друг друга, чтобы Россия одумалась и возвратилась к вере своих отцов, поняв, что только в этом и есть спасение, и что кровь и ненависть не могут никого сделать счастливыми...
И, забыв на мгновение о неотвратимой смерти, Катя улыбнулась печально, вспомнив своих сестер. Вспомнила и живо представила себе, что почувствуют они, когда узнают о ее смерти. А что будет с их несчастной старушкой-матерью?..
И слезы сами собой покатились по исхудавшим, бледным щекам измученной девушки. Ей до того страстно хотелось сейчас жить!
– Ну, пора, - словно сквозь сон услышала она грубый, пропитой голос, надо торопиться...
И огромная красная туша склонилась к распростертой на земле Кате. Одноглазый палач поставил ее на край свежевырытой сырой могилы.