Чёрные лебеди
Шрифт:
Когда, лёжа в палатке, он мирно испускал последние хмельные пары, с утренней зарёй в его сон ворвался оглушительный топот копыт. Как назло для нападения на лагерь кочевники выбрали время самых захватывающих сновидений. Под ржание вражеских лошадей и улюлюканье всадников сладострастная кареглазая дева из сна растворилась, словно туман над водой. Уги вскочил так резво и стремительно, будто не пил вчера ни капли эля. Позабыв про сапоги, схватил фламберг, выскочил из палатки и с головы до пят был обрызган горячей кровью
— Доброе утро. Долго же ты спишь.
— Доброе? — удивился парень.
Так началось это утро.
«Да уж, — скривился Уги, скребя грязные пятки и косясь на отличные новенькие сержантские ботфорты, — дурак… надо было стянуть их сразу».
Босиком далеко не уйдешь, потому сержанта бросать нельзя. Одно из двух, либо командир выкарабкается, либо сапоги достанутся Уги.
— Бесполезно, — Долговязый, продираясь сквозь колючие заросли, потирал оцарапанную руку.
Он уже несколько раз уходил в чащу и возвращался ни с чем.
— Сейчас бы зайчатинки. А?
— Куда в тебя столько вмещается? — хмыкнул мечник.
Двухметровый Долговязый был настолько худ, что спрячься он за ту березу, виден был бы только нос. Впалые грудь, живот и щёки не подходили образу армейского кашевара, и всё же Долговязый был именно им. Отлично стряпал и, несмотря на худобу, любил поесть. А ел он всё, всегда и везде, оставаясь тощим, как щепа. Сейчас Уги впервые видел кашевара не жующим. Лицо на удивление неподвижно, челюсть не ходит туда-сюда, и слова не коверкаются от непрерывного пережёвывания.
Он догнал их у рощи. Превозмогая боль в руке, Уги совсем уж выбился из сил, таща Дрюдора, и кашевар пришёлся кстати. Так, вдвоём подхватив раненого под руки, они затемно добрались до озера.
На тощей ладони Долговязого чернели несколько крупных ягод. С устремленным в небо взором, мысленно умоляя богов, чтобы ягоды не оказались ядовитыми, быстрым движением отправил в рот. Челюсть, как прежде, заходила ходуном.
Сержант открыл глаза.
— Что это было? — взревел и тут же схватился за раненое плечо: — М-м-м.
— Кочевники.
— Знамо, что не ангелы с небес. Нас что, разбили немытые?
— Да. — Уги уныло посмотрел на свои босые ноги. Не видать ему ботфорт.
Дрюдор приподнялся на локтях.
— Сейчас блевану… Эй, кашевар, есть чего выпить?
Досадно махнув рукой, Долговязый побрёл к озеру.
— Кто ещё жив? — сыпал вопросами командир.
— Нас трое, больше никого. Покрошили как капусту.
— Ах, твою ж мамашу на пику… — сдавил рану рукой.
Уги достал стилет:
— Надо вытащить и перевязать.
Закончив с раной, спустился к озеру. Кровавое солнце катилось за верхушки угрюмых дубов, окрашивая широкие резные листья бордовым пламенем. Заросшее водорослями и илом тихое озеро скорее походило
Уги недобро нахмурился. Внимание привлекло воронье карканье. Справа за деревьями вспорхнула беспокойная сойка. Послышалось еле различимое конское ржание. Мечник напрягся. Метнул взгляд вдоль берега и жестом приказал Долговязому скрыться в кустах. Вобрав в лёгкие воздух, стараясь не шуметь, присел в воду по самые ноздри.
Вскоре на берегу показался всадник. Мерно покачиваясь в такт неторопливым тяжёлым конским шагам, выглядел он весьма беспечно. Сгорбленная спина, опущенная на грудь голова. Не кочевник.
«Но кто знает?» — усомнился Уги. Доверие в военное время — слишком дорогое удовольствие.
Вороной подался к озеру и, присмотрев воду почище — прямо напротив притаившегося в воде парня — принялся лениво цедить мутную жижу. Мечник с удивлением рассматривал всадника. Да, это явно был не кочевник. Немного потрепанный плащ-сюрко не из мешковины. Под плащом кольчуга, что не по карману ни одному из немытых. За спиной короткий горский меч с широким лезвием, а к дорогому седлу приторочен массивный красный щит. Незнакомец не походил на бродячих искателей удачи.
Увидев отлично скроенные кожаные сапоги с высокими каблуками, украшенными блестящими коваными шпорами, Уги мысленно облизнулся. Только сейчас он заметил, что всадник спит. Немного накренившись в сторону, тот и спящим недурно держался в седле.
Напившись цвёлой воды, конь, казалось, тоже не прочь был вздремнуть. Рядом, по сонной озерной глади снова громко плеснуло. Животное неспешно подняло голову, и его полусонные глаза встретились с глазами замершего в воде Уги. Фыркнув в недоумении, жеребец мотнул мордой, будто прогоняя видение, опять наклонился к воде, как вдруг резко вскинул голову, глянул на мечника ясными, округлившимися от удивления глазами, и с громким ржанием встал на дыбы.
— Долговязый, сюда!
Утопая босыми ногами в иле, Уги бросился на берег. Всадник свалился на землю и покатился к кустам. Навстречу выскочил перепуганный кашевар.
— Хватай его! — крикнул мечник, но Долговязый пустился наутёк.
Упавший стал подниматься. Схватив его за сапоги, Уги с силой дернул на себя. Нелепо взмахнув руками, незнакомец завалился набок, и от удара затылком о массивную рукоять собственного меча потерял сознание.
— Кто ж знал, — спустя время бормотал мечник, подставляя костру мокрые пятки.