Черные кувшинки
Шрифт:
Серенак ликовал:
— Сильвио, надеюсь, ты не забыл их сфотографировать? Обожаю такие трюки! Нет ничего лучше, чтобы довести клиента до нужной кондиции! Это же практически произведение современного искусства. Ты со своими семнадцатью грилями должен заценить идею!
— Я ценю, — не поднимая головы, пробормотал Бенавидиш. — С эстетической точки зрения выглядит впечатляюще. Хоть выставку устраивай. Хотя…
— Сильвио, какой же ты зануда!
— Знаю.
Бенавидиш перебирал в руках стопку бумажных листов.
— Извините,
— Я смотрю, ты сегодня чувство юмора дома оставил.
— Откровенно говоря, я сегодня ночью почти не спал. Беатрис сказала, что я занимаю в постели слишком много места. Ей и правда последние три месяца приходится спать на спине. В общем, я перебрался на диван.
Серенак похлопал его по плечу.
— Ничего, потерпи еще недельку, скоро все кончится. Ты станешь папой! Тогда ночами оба спать не будете. Кофе не хочешь? Можем обсудить дела в гостиной.
— Мне чай.
— Вот я болван, опять забыл. Чай без сахара. Ну что, еще не решился перейти со мной на «ты»?
— Я пока думаю. Уверяю вас, патрон, я работаю над собой.
Серенак засмеялся.
— Нравишься ты мне, Сильвио. Кроме того, должен тебе признаться: ты один собираешь больше ценной информации, чем весь комиссариат Тарна. Слово уроженца Окситании!
— Скорее всего, так и есть. Не забывайте, я всю ночь работал.
— На диване? Пока твоя жена дрыхла на спине?
— Именно.
Бенавидиш искренне улыбнулся. Полицейские дошли до конца коридора, поднялись на три ступеньки и очутились в комнатушке размером с большую птичью клетку.
На десяти квадратных метрах так называемой «гостиной» разместилась куча разномастной мебели: два протертых дивана, прикрытых оранжевыми покрывалами с бахромой, лиловое кресло и пластиковый стол, на котором стояла кофеварка в окружении чашек всех видов и расцветок и лежали чайные ложки из нержавейки. С потолка свисала слабенькая лампочка в порыжелом цилиндрическом картонном плафоне. Сильвио плюхнулся в кресло, а Серенак занялся приготовлением чая и кофе.
— Патрон, — заговорил Сильвио. — Начнем с выставки? Раз уж она вам так дорога…
Начальник повернулся к нему спиной. Бенавидиш уставился в свои записи.
— На данный момент мы собрали сто семьдесят одну пару сапог; размеры от тридцать пятого до сорок шестого. Выявили пятнадцать рыбаков и двадцать одного охотника, имеющих лицензию. В их числе — Жак Дюпен. Еще есть три десятка пеших туристов, тоже с лицензией. Но, как вы, патрон, уже знаете, ни один из этих сапог не соответствует отпечатку, оставленному возле трупа Жерома Морваля.
Серенак налил в кофеварку воду.
— Чего и следовало ожидать. Убийца не покажет пальцем сам на себя. Зато мы можем исключить из числа подозреваемых сто семьдесят одного жителя Живерни.
— Как скажете.
— Но Жак Дюпен в число этих ста семидесяти одного человека не
Инспектор Бенавидиш развернул свою пресловутую таблицу из трех столбцов.
— Сильвио, ну ты маньяк.
— Знаю. Я строю это расследование в точности, как строил бы свою веранду или террасу. А в строительстве главное — точность и терпение.
— Уверен, что твоя Беатрис потешается над тобой не меньше моего.
— Угадали. Ну и что? Зато терраса у меня — любо-дорого глядеть.
Серенак вздохнул. Забулькала кофеварка.
— Ну ладно, давай, что там у тебя в трех колонках…
— Они заполняются. Напоминаю: у нас три линии расследования. Любовницы, «Кувшинки» и дети.
— Подозреваю, что мы раскроем дело, когда сумеем свести все три колонки в одну. Но пока связи между тремя линиями не просматривается. А мы, похоже, так увязли, что нас не спасет и сто семьдесят одна пара сапог…
Бенавидиш зевнул. С каждой минутой он все глубже проваливался в лиловое кресло.
— Вперед, Сильвио. Я весь внимание. Последние известия.
— Колонка номер один. Окулист и его любовницы. Мы потихоньку собираем свидетельства, но пока нет ничего, что могло бы послужить мотивом преступления на почве страсти. По поводу этих чертовых цифр на обороте фотографий — тоже по нулям. Я уже себе башку над ними сломал. Кроме того, не удалось получить никаких сведений из Бостона об Алине Малетра. И мы по-прежнему не знаем имени девушки с пятой фотографии.
— Той куколки, что стоит на коленях в гостиной Морваля?
— У вас превосходная зрительная память, патрон. Я, со своей стороны, постарался сгруппировать обманутых мужей по степени склонности к ревности. Возглавляет список, бесспорно, Жак Дюпен, хотя, как ни парадоксально, у нас нет ни малейших доказательств того, что жена ему изменяла. А вы продвинулись, инспектор? Вроде вчера вы собирались увидеться со Стефани Дюпен?
— Джокер!
Сильвио Бенавидиш взирал на него с недоумением. Он попытался было выбраться из мягкого кресла, которое издало протестующий скрип.
— Не понял.
— Джокер. И давай пока оставим эту тему. Потому что, если я начну тебе рассказывать, что ее фиалковые глаза посылают мне сигнал SOS, ты донесешь на меня судебному следователю. Поэтому — джокер. Wait and see. [7] Этой частью расследования я буду заниматься лично. Но с твоим выводом я целиком и полностью согласен. У нас нет ни малейших доказательств того, что между Жеромом Морвалем и Стефани Дюпен существовала любовная связь, хотя Жак Дюпен остается нашим подозреваемым номер один. Ладно, переходим ко второй колонке. «Кувшинки».
7
Жди и смотри (англ.).