Черные корабли
Шрифт:
– Захват, – крикнул Кадж, – захват!
Но Роуз видел это и сам. Системы тревоги КЛК07 словно обезумели – надрывался зуммер, речитатив искина захлебывался, а от самого Роуза в темное виртуальное пространство потянулись десятки красных лучей. Это были векторы возможного удара. Кто-то взял скоростной кораблик на прицел. И неудивительно – без опознавательных систем «свой – чужой» он в этой схватке был чужим для всех. Конечно, никто из людей и не думал целиться в эту мелочь, но автоматика всех ближайших кораблей опознала его как чужого и среагировала соответственно. Теперь Роуз напоминал муху, попавшую в паутину из красных
– Маневр! – бросил он.
Первый же луч опалил корму корабля, заставив системы тревоги полыхнуть алым. Второй чуть не прожег дыру в брюхе, и КЛК07 заметно тряхнуло от внутреннего взрыва. Краем уха он услышал крики Акки о пожаре, но не мог позволить себе отвлечься – он увидел то, чего давно ждал. Ворох мелких импульсных ракет с одной стороны и рой торпед с ускорителями – с другой. Метаться не было смысла – на дальней дистанции у него был шанс оторваться от этих штуковин, «Клякса» вполне могла поспорить с их маломощными движками. Но снаряды выпустили прямо в упор, они еще не выжгли топливо, идут с ускорением и плотно держат на прицеле юркий кораблик.
– Секунду, – пробормотал Роуз, пожирая взглядом свою цель – огромный комок космического мусора из разбитых кораблей, медленно удаляющийся от места основной схватки. – Секунду…
Ракеты и торпеды достигли цели одновременно. Роуз видел, как Кадж пытался дать защитный залп противоракет, даже пустил в ход кинетическую пушку, стремясь обычными снарядами проредить смертоносный рой. Это не помогло – и не могло помочь, ракет и торпед было слишком много.
Когда они сошлись в одной точке за один вздох до взрыва, Алекс резко сжал пальцы. Кораблик прыгнул вперед, выжигая собственные двигатели и генераторы в отчаянном рывке. В ту же секунду черный наконечник копья окутался тонкой, едва заметной призрачной пленкой. Поле для гиперпрыжка – вот и вся защита, что у него оставалась.
На месте корабля забурлил целый водопад – ракеты детонировали чуть раньше, сбив первую волну торпед, полыхнувшими следом. Это не было похоже на огонь. Это было похоже на шар света, постепенно расширяющийся, как сердце звезды. Это стало последним, что успел нарисовать искин для своего капитана.
Вскинув обе руки, Роуз вывалился из виртуального пространства и очутился в капитанском кресле.
– Режим тишины! – крикнул он, протянув руку и откинув крышку с панели ручного управления.
Нужные команды он успел отдать в тот же момент, когда погасло, истощив генераторы, защитное поле. Команда на отключение корабля прошла следом, секунда в секунду. Сначала замерли двигатели. Потом – все генераторы и батареи питания. Погасли пульты, отключились экраны. Последним выключилось аварийное освещение. «Клякса» в доли секунды превратилась в груду мертвого железа, излучавшего только остаточную радиацию.
В темноте рубки воцарилась напряженная тишина. Искусственная гравитация тоже отключилась, и по рубке поплыла мелочь, раньше завалившаяся в углы. Пара оберток от батончиков питания, подозрительный комок пыли, листок бумаги и пара капель конденсата. В темноте лишь тускло светились шлемы экипажа, прикованного к креслам и затаившего дыхание. Независимые генераторы боевых скафандров, конечно, вырабатывали энергию, но Роуз надеялся, что на это не обратят внимания. Почти перестав дышать, он следил за столбцами цифр на забрале собственного шлема. Данные
Безжизненный кусок железа, когда-то бывший КЛК07, медленно кувыркаясь, судя по тому, как капитана вжимает в противоперегрузочное кресло, выплывает из шара огня. Двигатели не работают, бортовые системы не работают, щит пропал. Цель поражена – так должны воспринимать эту информацию чужие компьютеры. Следует переключить внимание на другие, активные цели. Или добить? Если сейчас будет второй залп, то экипаж… Они даже ничего не почувствуют.
С носа Роуза сползла капля пота, медленно взлетела и мягко опустилась на забрало шлема, расплескавшись по расчетам скорости.
Вздох.
Второй вздох.
Они живы. Если расчеты верны, сейчас КЛК07, кувыркаясь, потеряв ускорение, медленно движется в сторону груды металлолома, бывшего когда-то военным флотом. Перед отключением Роуз, конечно, запомнил все данные. Вектор движения, расстояние до цели, скорость… Расчеты столбиками пылающих цифр плыли перед ним в кромешной тьме. Это полет вслепую. Даже не по приборам, нет, это только память и вычисления. И вместо виртуального пространства – твое собственное воображение пилота, рисующее сейчас капитану картины страшной гибели корабля от столкновения с неизвестно откуда взявшимся обломком или запутавшейся в целях ракетой.
– Готовность нулевого режима, – шепнул Роуз одними губами.
Он знал, что мог и заорать: услышат его только члены экипажа. Но сил уже не оставалось.
Когда цифры полыхнули алым, Алекс медленно коснулся пульта ручного управления, нажал комбинацию клавиш, утопил кнопку.
Где-то в недрах корабля что-то гулко ухнуло. По палубе прошла легкая дрожь, показавшаяся капитану настоящим землетрясением. Под потолком вспыхнул алый свет аварийки. Роузу на секунду показалось, что он ночью забрался на кухню и в кромешной тишине опрокинул целый стеллаж кастрюль на кафельный пол. Его пробрала нервная дрожь.
– Режим скрытности, – шепнул он и включил экраны.
Экран рубки медленно ожил, по нему побежали столбцы цифр, появились графики. Разведывательный корабль перешел сразу в режим скрытности – все источники возможных излучений экранированы, сигналы не проходят сквозь обшивку. Стандартный режим разведки.
Удара не последовало.
Стиснув зубы, Роуз всматривался в данные, стараясь выделить из бесконечных графиков и столбцов самое главное. Рядом сердито сопела Акка, всматриваясь в свой сегмент данных.
Повреждения… Повреждений было много. Так много, что сразу нельзя было и разобрать, что именно пострадало. Самые серьезные – нарушение обшивки. Открытых пробоин нет, утечки атмосферы нет, но защитный слой кое-где стерт до дыр. Во второй склад лучше не соваться – фонит все страшно. Двигатели. Генераторы…
– Могул, – тихо позвал он. – Отчет по двигателям.
– Гипердрайв в норме, заряд два процента, – тут же басом откликнулся техник. – Три генератора – полный отказ, последний жив, но разряжен почти в ноль. Мы на мели, капитан. Два двигателя с левого борта отключены. Возможно, повреждены контуры управления, а не сами движки, диагностика не проходит. На правом один не откликается на управление, я его погасил. Последний вроде жив, но сейчас неактивен.