Чёрные колготы

Фирсанова Мария

Таня звонит Петрову в дверь, прижимает кнопку двумя большими пальцами, держит долго, навалившись всем телом. Звонок захлёбывается, дребезжит. Таня давит, пока не немеет рука. Нет! Таня

бьет кулаками, ладонями, пинает, долбит грязной подошвой. Овчарка внезапно кидается на Таню сзади, рвёт злополучный пакет. Цок-цок-цок-цок !- разбегаются ногти по ступеням лестницы мерзкими маленькими тварями.

Соседи недовольны, грозят вызвать полицию.

– Да пошли вы все ....!
– кричит Таня.
– Все вы трупы!

Чёрные безжизненные окна, чёрный мёртвый дом.

День тринадцатый

На зоне Таня получила бумажное письмо. Есть ещё такие монстры, что пишут ручкой по бумаге, выводят буквы: "Прорватовой Т.Г.". Письмо от Петрова было кратким, но значимым. Он писал: "Спасибо, ангел. Сам не смог".

Таня вырвала из тетради клетчатый

лист и взялась за карандаш. Рука заскользила мелкой россыпью: "Помнишь, Петров, как мы начали на кухне, пошли в спальню. Ты не торопился, очень серьёзно относился, что б я обязательно получила удовольствие. Я в таком состоянии из года в год больше и больше завожусь: я не вижу куда, что и как, я просто ощущаю, а тебе надо посмотреть, прощупать. Потом мы просто лежали, и я заметила уже третий раз, что ты не продлевал удовольствие, не нежился со мной, а сказал: "Так, пока день, надо дело сделать"".

Таня положила письмо в конверт, взяла ручку написать адрес, поискала, повертела письмо Петрова: упиралась гора белой шапкой в тучу, у подножия сидел лысый старик в балахоне с длинной дудкой. Только значится на штемпеле: "Катманду". Таня сплюнула, смачно выругалась и швырнула письмо в форточку сквозь решётку. Ветер шквально рванул его в сторону и унёс "на деревню дедушке" вместе с ворохом почерневших ноябрьских листьев и парой смятых стаканов.