Черные деньги
Шрифт:
Через несколько минут прибыла патрульная машина, а следом за ней машина капитана Перлберга, занимающегося расследованием убийств. Немного спустя мы нашли «бентли» Мартеля. Она отъехала недалеко. Ее сверкающий передок воткнулся в охранительную ограду в конце Сабадо-авеню. За оградой пустырь склоном спускался к краю обрыва, за которым открывался Тихий океан.
Мотор «бентли» все еще работал. Мартель уткнулся подбородком в руль. Мертвые глаза на желтом лице смотрели в бесконечную голубизну неба. Перлберг и я, мы знали друг друга раньше. Он и его люди
К этому времени Джинни стало немного лучше, и Сильвестр дал Перлбергу разрешение ее допросить. Он и я сели в гостиной вместе с ними и записали весь разговор.
Джинни и Мартель поженились в Беверли-Хиллз в прошлую субботу. Их зарегистрировал местный судья. В тот же день он арендовал этот дом, полностью обставленный. Она не знала, кто официальный владелец.
Нет, она не знает, кто стрелял в ее мужа. Он дремала, когда это произошло. Когда она сбежала вниз, все было кончено.
— Но ваш муж был жив, — сказал Перлберг. — Что он сказал?
— Ничего.
— Но он должен был что-то сказать.
— Только то, что я не должна никого вызывать, — сказала она. — Еще он сказал, что рана несерьезная. Я поняла, что это не так, уже позднее. — Как позднее?
— Я не знаю. Я была так расстроенна, и у нас не было часов. Я сидела и смотрела на него и увидела как жизнь уходит с его лица. Он не говорил со мной. Казалось, что он подвергся глубокому унижению. Когда я окончательно поняла, что он плох, я пошла к соседям и позвонила доктору Сильвестру. — Она кивнула в сторону сидящего рядом с ней доктора.
— Почему вы не вызвали местного доктора?
— Я никого здесь не знаю.
— Почему не позвонили нам? — спросил Перлберг. — Я боялась. Мой муж сказал, что для него это будет концом.
— Что он имел в виду?
— Я не знаю, но я боялась. Когда я позвонила, он тут же уехал.
Она закрыла лицо руками. Сильвестр убедил капитана закончить допрос и отпустить Джинни. Люди Перлберга сделали несколько снимков и соскребли кровь с паркета. Джинни осталась в большом гулком доме, а мы вместе с ней. Она сказала, что хотела бы поехать домой к матери. Сильвестр сообщил ей о смерти матери. Казалось, она не поняла, потому что промолчала.
Я вызвался собрать некоторые ее вещи. Пока Сильвестр успокаивал ее в гостиной, я вошел в большую спальню на втором этаже. Кровать, являющаяся центром всего, была круглой, около девяти футов в диаметре. Я уже насмотрелся на эти королевских размеров кровати, похожие на алтари старых Богов. Кровать была не прибрана, и мятые простыни говорили о том, что здесь занимались любовью.
Чемоданы стояли на полу в шкафу под рядом пустых вешалок. Они были нераспакованными, за исключением тех, вещи из которых потребовались на ночь: ночная рубашка Джинни, щетка для волос, зубная щетка, косметика, бритва Мартеля, его пижама. Я быстро просмотрел его чемоданы. Большая часть его одежды была новой и хорошего качества, некоторые
Позднее, когда проезжали через бесконечные пригороды Монтевисты, я спросил Джинни, знала ли она, кем был ее муж. Сильвестр дал ей успокаивающего, и она сидела между нами, положив голову на его вытянутую руку. Потрясение от смерти Мартеля привело к тому, что она как бы впала в детство. Ее голос звучал полусонно:
— Он — Фрэнсис Мартель из Парижа, вы это знаете.
— Я думал, я знаю, Джинни. Но сегодня всплыло другое имя — Фелиц Сервантес.
— Я никогда не слышала об этом человеке.
— Вы встречали его, или он встречал вас на встрече членов кружка французского языка в доме профессора Таппинджера.
— Когда? Я бывала на дюжине таких встреч.
— Эта происходила семь лет назад в сентябре. Фрэнсис Мартель выступал там под именем Сервантес. Миссис Таппинджер узнала его фотографию.
— Могу я ее посмотреть?
Я перебрался в ряд с медленным движением и достал фото из кармана пиджака. Она взяла карточку. Затем какое-то время молчала. Мы оттеснили полуденное движение на трассе к левой стороне. Водители осуждающе посматривали: мы мешали движению.
— Это действительно Фрэнсис стоит у стены?
— Я почти уверен, что он. Вы его знали в те дни?
— Нет, а могла ли?
— Он вас знал. Он сказал своей домохозяйке, что он собирается однажды разбогатеть, вернуться и жениться на вас.
— Но это смешно.
— Не очень. Так это и произошло!
Сильвестр, молчавший всю дорогу, прорычал что-то на меня, вроде того, чтобы я заткнулся.
Джинни в задумчивости свесила голову над снимком.
— Если это Фрэнсис, что он делает с Кетчелами?
— Вы их знаете?
— Однажды встретила.
— Когда?
— В сентябре, семь лет назад. Мой отец взял меня на обед с ними. Это было как раз перед его смертью.
Сильвестр рычал на меня:
— Хватит этого, Арчер. Сейчас не время, чтобы рыться во взрывчатом материале.
— К сожалению, я имею только это время. — Я обратился к девушке:
— Вы не возражаете продолжать беседовать со мной об этом?
— Нет, если это поможет. — Она ухитрилась выдавить болезненную улыбку.
— О'кей. Что-нибудь произошло во время этого обеда с Кетчелами?
— Ничего особенного. Мы что-то ели во дворике его коттеджа. Я пыталась заговорить с миссис Кетчел. Она местная девушка, как она сказала, но это было единственно общее между нами. Она сразу же возненавидела меня. — Почему?
— Потому что я понравилась мистеру Кетчелу. Он хотел что-то сделать для меня, помочь с образованием и тому подобное.
Ее голос звучал безжизненно.
— Ваш отец знал об этом?
— Да, это и было целью обеда. Рой был очень наивен, пытаясь использовать кого-то. Он думал, что может использовать людей, и они помогут ему, а самому нечем было платить.