Черные береты
Шрифт:
Фамилии, конечно, ничего не объяснили. Судя по датам рождения и смерти – здесь покоились, по большей части, старики и старухи. Ничего особого не сказали и могильщики, с которыми Андрей присел покурить как один из поминальщиков.
Однако на третий раз, кажется, промелькнуло что-то подозрительное. В тот день состоялось сразу четверо похорон, и Андрею неожиданно бросилось в глаза малолюдье при погребении.
– Жил один, как перст, вот и проводить до могилы даже некому, – охотно пояснила одна из старушек, с которой Андрей подгадал уйти с кладбища. – А Степка знал, когда умирать: как все пропил, так и преставился.
– А
– Соседка. Хоть и помучил он меня своими выходками, да ж мы люди. Умершему да родившемуся нельзя без внимания, не по-христиански.
Эта загадка закручивалась поострее: на кооперативном кладбище с удовольствием хоронят одиноких и пьяниц? Откуда такая щедрость у людей, готовых перегрызть друг другу глотку ради выгоды или потехи?
Однако дальше удивления дело долго не продвигалось, тем более, что действовал Андрей более чем осторожно: узнай Кот его внимании к похоронным делам, восторга, надо полагать, не высказал бы. Но однажды промелькнула в разговоре уже с другой старушкой еще одна любопытная фраза:
– Хоть перед смертью-то Гришка пожил немного в свое удовольствие. Говорил, что застраховался, мол, ради нужд медицины, ему за это деньги и договор, что похоронят по-человечески. Не обманули, сама вижу, что не обманули. А нынче-то верить никому нельзя, особенно всяким фирмам.
– А кто застраховал-то? И от чего? На каких условиях? – сразу почувствовал легкое волнение Андрей.
– А кто ж его знает, поди, спроси у него, у Гришки-то. Ежели повстречаю на том свете, могу и поинтересоваться, коль снадобится. Ну, наверное, разрешил себя разрезать. Что им, ученым-то медикам, еще надо? Им лишь бы резать.
– А в какой морг забирали соседа-то вашего? – Андрей и не заметил, как подстроился под говор старухи. – Кто забирал?
– «Скорая» приехала и увезла. Мне-то откудаво знать, чьи мы становимся, когда помрем. Хорошо, что еще забирают. Аль не так?
«Так-так, все так», – согласился Андрей.
Разговор с бабулей выводил его на какую-то новую орбиту, в совершенно незнакомую сферу. Полученные сведения пока еще ничего не объясняли, не приблизили его к разгадке тайны ни на йоту, но все равно это была та ступенька, с которой более широко открывался горизонт. И первое, что осозналось – ответы нужно искать в области медицины. Если еще точнее – то в морге, куда поступают умершие. Что за договора они заключали? И с кем? Чтобы молодые врачи получили практику по разделыванию трупов? Но что тогда возят в Шереметьево? Аэропорт – международный, значит, товар поставляется за границу. Чего не хватает за границей? Уж не человеческих ли запчастей?
Догадка, страшная по своей сути и неправдоподобная хотя бы потому, что он, Андрей Тарасевич, находится рядом со всем этим, и пока ничего не знает. Однако мелькнувшая мысль о продаже человеческих органов засела намертво. Да так вписалась в ситуацию, что, казалось, лежала на поверхности, стоило только выстроить логическую цепочку и усомниться в благородстве коммерсантов. Но неужели правда?
С каждым днем сомнения таяли, как дым от легких сигарет Нины. Чем больше хоронили народу, тем чаще требовались охранные поездки «в Европу». И однажды, дождавшись, когда ему выпадет ехать в аэропорт не со словоохотливым, но тем не менее бдительным Серегой, а с другим охранником, Андрей сразу после отъезда от
– Потерпи уж, нельзя отставать, – глядя на его «мучения», умолял напарник. Еще бы, кому охота пролетать мимо заветного конвертика!
– Сам знаю, – мужественно постанывал Андрей.
Зато в аэропорту, не дождавшись, когда вытащат свои вещи врачи, сосед сам распахнул дверцу перед Андреем и кивнул на здание:
– Давай мухой, туалет справа – вниз.
Мухой, дорогой друг – это слишком медленно. Андрей влетел в щелку самооткрывающихся дверей, нырнул внутрь какой-то делегации, притих среди толпы. Незаметно стащил с себя куртку.
В это время вошли в зал и парни, которых он сопровождал, и уверенно направились к одной из таможенных стоек. Подали в окошко документы, ответили на какие-то вопросы.
– Извините, здесь не проходила делегация из Мюнхена? – оттолкнув врачей, влез, насколько позволило окошко, прямо к таможеннику Андрей.
– Какая еще делегация? – возмутился бесцеремонностью таможенник, выдавливая голову Андрея назад.
Поднадавили с двух сторон и пришедшие в себя врачи, но Андрей успел ухватить круглые цифры кодового обозначения товара – 300 190 100. Отскочив от стойки, начал метаться взглядом по залу, отыскивая клочок бумаги. Черт, как чисто вокруг, и хотя цифры легкие, записать на всякий случай надо бы – 300 190 100. Наконец увидел валявшуюся около урны пачку из-под сигарет – 300 190 100. Не забыть, пока ищет ручку. Но откуда ей взяться у него, она ему сто лет уже не требовалась – 300 190 100.
– Извините, у вас случайно ручки нет? – попросил у респектабельного господина, для гарантии указав на кармашек его пиджака, из которого торчал зажим авторучки.
Джентльмен закивал, с улыбкой протянул серебристый тонкий карандаш. От волнения и спешки Андрей сломал гриф, нацарапал оставшиеся цифры обломком и с извинениями протянул остатки озадаченному иностранцу:
– Извините, спасибо.
Врачей у стойки уже не было, и Андрей, облачившись снова в куртку, с видом величайшего облегчения вышел на площадь.
– Все в порядке, – сообщил он напарнику, вкладывая в эти слова свой смысл.
– Ну и хорошо, – похвалил тот.
Теперь оставалось выяснить, что означает код товара. Но где? У медиков? Таможенников? Здесь гарантия стопроцентная, что дадут от ворот поворот: мало ли кому что интересно знать. А кто вы такой вообще, гражданин интересующийся? А покажите-ка ваш паспорт!
Паспорт. Нужен срочно паспорт. Сдержит ли Кот обещание?
И как же плохо, оказывается, Андрей узнал своего начальника! Не успел он сбегать за тортом в честь поездки «в Европу» и торжественно выложить под всеобщее женское одобрение его перед Ниной, из динамика только что оборудованной общей связи послышалась команда Кота:
– Тарасевич, зайдите.
Команда транслировалась по каждой комнате и коридорам, ее звук еще пугал служащих «Стрельца», а Андрею напоминал казарму, но сейчас Тарасевич отметил другое: Кот назвал его на «вы». Правда, он не помнил, как начальник обращался к нему при посторонних, но к майору шел, внутренне собравшись.
Он не ошибся в своем предчувствии: Кот не пригласил его присесть. И целую минуту молча рассматривал, давая Андрею время понервничать. Наконец в упор поинтересовался:
– Вы встретили группу из Мюнхена?