Черные алмазы
Шрифт:
И тут графиня потеряла сознание и рухнула в кресло. Барышня Эмеренция громко взвизгнула и упала в обморок на другое кресло. А его преподобие так растерялся, что, желая позвать челядь, открыл подряд дверцы трех гардеробов, пока не нашел настоящую, прикрытую ковром дверь, которая вела в соседнюю комнату.
Здесь было замешано нечто сверхъестественное, какое-то колдовство.
Альбом и его обитатели
Преподобный господин Махок не считал, что в тайну пропитанного табачным дымом платья можно проникнуть, сообразуясь с обычными законами природы. Более того,
Во время обеда он ни словом не обмолвился об этом барышне Эмеренции. Обедали они вдвоем. Графиня осталась в своей комнате и, как обычно после обмороков, ничего не ела, кроме пустого бульона. Поев, она снова позвала к себе святого отца. Графиня возлежала на канапе и казалась очень измученной.
— Теперь вы убедились, преподобный отец, что мои рассказы вовсе не сон?
— Да, тут действительно есть нечто необычное.
— Это добрые духи или злые? — спросила графиня, елейно возведя глаза к своему поднятому указательному пальцу.
— Узнать это можно только после испытания.
— Какое испытание вы имеете в виду, преподобный отец?
— Испытание церковным очищением. Если те, кто ночами оставляет могилы, добрые духи, то сила благоговейной молитвы, изгоняющей злых духов, вернет их в места, где им положено покоиться до дня Страшного суда.
— А если не вернет? — с тревогой спросила графиня.
— Значит, эти духи не добрые.
— То есть проклятые! — нерешительно произнесла графиня. — А как это можно узнать?
Привычные представления, казалось, боролись в душе преподобного господина Махока со здравым смыслом. На вопрос графини он смело ответил:
— Ближайшую ночь я проведу в замке.
— А если вы услышите подземное пение?
— Тогда я сам спущусь со святой водой в склеп и разгоню призраков.
Щеки графини разгорелись.
— Я пойду с вами.
— Нет, графиня. Со мной пойдете не вы, а ризничий.
— Ризничий! — вскричала графиня. — Мужчина! В мой замок войдет мужчина?
— Простите, я ведь тоже мужчина! — возразил священник. — Ризничий такое же духовное лицо, как и я. Он необходимый помощник при всех святых обрядах: несет передо мной фонарь, сосуд с освященной водой, кадило, крест. Он незаменим при всех литургиях.
С превеликим трудом графиня разрешила ризничему в виде исключения прийти вечером в замок, но находиться только внизу, на первом этаже. Господин священник тоже обещал остаться внизу, в оранжерее, ибо на ночь решетчатую дверь лестницы запирали.
Как и договорились, вечером его преподобие господин Махок пришел в замок в сопровождении ризничего, мужчины лет сорока, со стрижеными усами и красной физиономией.
Священник ужинал наверху, графиня на этот раз появилась за столом, но почти ничего не ела. И господин священник жаловался на отсутствие аппетита. Так же, как Эмеренция. Все это вещи немаловажные.
После ужина графиня тотчас же удалилась в свою опочивальню, а духовник спустился в оранжерею, где тем временем ризничий, сидя за бутылкой вина и жарким, старательно поддерживал огонь в железной печке.
Из челяди никто не был посвящен в то, что должно произойти. Графиня просила преподобного отца не тревожить невинные девичьи сердца рассказами о происходящих в подземелье оргиях. Девицы ее ни о чем не подозревали.
Итак, преподобный отец вместе с ризничим ожидал событий и коротал время за чтением старинной книги. Но оловянно тяжелые веки упорно смыкались в привычный час. Священник боялся, что, если он заснет, ему приснится сон, о котором рассказывала графиня и в который он все еще и верил и не верил.
Чтение обычно навевало сон на достопочтенного господина священника. Как бы пробуждало в нем охоту ко сну.
Поэтому он отложил книгу и пустился в разговоры с ризничим.
О чем ином может говорить в эти полные ожидания часы челядь, как не о привидениях: оборотнях, безголовом монахе, рождественских видениях со стула Люции, [28] настоящем человеке-волке, ведьме Заре Марце, уйме денег, принесенных злым духом «танцующему кузнецу», и тому подобных исторических фактах, часть которых кто-то видел собственными глазами, а о других слыхал от самых верных людей.
28
По суеверным преданиям, кто в день святой Люции — 13 декабря — начинает готовить «стул Люции» и в ночь под рождество встанет на него в дверях церкви, тот увидит всех ведьм и злых духов, проживающих в данной местности.
— Глупости, вранье! — отвечал преподобный отец, но кое-что из услышанных от ризничего сказок, «tamenaliquid haeret», [29] ему все же запомнилось.
Эх, закурить бы трубочку! Но в замке курить не полагается. Хозяйка даже сквозь стены дым чувствует, как дракон — человечий дух.
Ризничий, видя, что все его правдивые истории называют «враньем», решил больше ничего не говорить. А как только замолчал, сразу уснул, откинув голову на спинку стула и разинув рот. И спал так сладко, что преподобный отец ему позавидовал.
29
Что-то остается (лат.).
Но зависть его длилась недолго, ибо добрый человек принялся вовсю храпеть. Он выводил кошмарные рулады, от свиста до посапывания, и преподобный отец временами вынужден был увещевать его не храпеть так непристойно.
Наконец часы на башне замка пробили полночь. Тогда священник окончательно растолкал ризничего.
— Проснитесь, я привел вас не для того, чтобы вы тут спали.
Ризничий тер спросонья глаза, священник вынул табакерку, чтобы нюхнуть табачку и прогнать сон, но вскоре сонливость обоих мужчин как рукой сняло. Не успел смолкнуть дрожащий звон двенадцатого удара башенных часов, как раздались призрачные звуки подземной мессы.
В полуночной тиши ясно слышался голос священника, заученно монотонно тянувшего благочестивые фразы латинских молитв, потом грянул хор, временами доносились звуки музыки, похожей на органную, только более резкой, словно кто-то дудел в нос, подражая органу.
От этих искусительных звуков его преподобие господин Махок содрогнулся, по всему телу его побежали мурашки.
— Ах! Вы слышите? — обратился он к ризничему.
— Как не слыхать! Где-то идет служба.
— Здесь, под нами?
— В склепе.