Черноводье

Зимовец Александр

— Подождите, — у меня дрогнули пальцы, уцепившиеся за ржавые прутья решетки. — То есть, вы попали сюда без помощи Грановского? Сами? Когда?

— Да я здесь лет с шестнадцати бываю, — ответил он.

— Как такое возможно? — я уставился на него, словно на призрак.

— Стало быть, возможно, — он снова усмехнулся. Усмешка у него была какая-то усталая и невеселая. Впрочем, учитывая обстоятельства, это было неудивительно.

— Я ничего не понимаю, — я покачал головой.

— Ты ничего не понимаешь, — согласно

кивнул он. — А тебя-то они за что сюда?

— Я должен был открыть то, что заключено в пирамиду, — ответил я. — И не смог. Или не захотел. Долго объяснять.

— Серьезно? — впервые за время нашего разговора в голосе собеседника прозвучал неподдельный интерес. — Ты залез в эту штуку? Зачем?

— Чтобы она разрушила симуляцию, — ответил я.

— Какую, нахрен, симуляцию?

— Ту, в которой мы находимся. Это же все игра, созданная Грановским.

Судя по звуку, мой собеседник ударил себя ладонью по лицу.

— Мой отец в эту игру играл, когда твой Грановский еще на свет не родился, — произнес он. — Симуляция. Выдумают же, анацефалы.

Он нервно побарабанил пальцами по стальному пруту.

— Ладно, пойдем, покажешь мне, что вы там устроили, — решительно сказал он, и протянул ко мне руку через решетку.

— В смысле, «пойдем»? — я вздрогнул. — Кто нас отсюда выпустит?

— Я сам себя могу отсюда выпустить в любой момент, — ответил он, с кряхтением протягивая руку сильнее, так что она дотянулась уже почти до самой середины узкого коридора. — Мне только проснуться надо.

— То есть, как? — переспросил я.

— Некогда объяснять, — он поморщился. — Бери руку. Только бы дотянуться.

Я вытянул руку в его сторону, стараясь соприкоснуться с ним пальцами.

Мне это почти удалось, но в итоге наши пальцы замерли в каком-то сантиметре друг от друга. На секунду мне показалось забавным то, как сильно это похоже на фреску из Сикстинской капеллы.

Я буквально вжался всем телом в дверь. Кто это человек? Откуда он взялся? Каким образом он может помочь мне и Ксай?

Раздумывать было некогда. Он — мой последний шанс.

Еще немного, еще одно последнее движение. Нет, не получится.

На лестнице раздались торопливые шаги и возбужденные голоса. Не меньше трех пар ног быстро семенили вниз, готовые вот-вот появиться в коридоре.

Я изо всех сил налег на пахнущую сырым деревом и ржавчиной дверь и выбросил руку вперед. Ее пронзила острая боль — мне показалось, что я вывихнул плечевой сустав.

Секунду спустя мои пальцы коснулись грубой кожи на пальцах моего товарища по заключению. И мир вокруг перестал существовать.

Глава 20

— Любопытно здесь, — произнес мой новый знакомый, когда мы оказались в той самой первой комнате внутри пирамиды. — Это что-то вроде вложенного пространства. Я видел такие вещи еще в паре мест на Монланде. Впечатляет.

Я

взглянул на него с любопытством. Был он чуть повыше меня ростом, крупный и какой-то внушительный. Чувствовалась в нем некая сила, хоть и слегка заплывшая жиром.

— Кстати, вот, — он жестом фокусника достал нечто из-за спины. — Держи.

Я не поверил своим глазам, и даже закрыл их на мгновение, чтобы проверить, не развеется ли морок. В руках у этого странного человека был мой крикет.

— Это вещь сильно связана с тобой, — пояснил он, глядя на мое удивленное лицо. — Когда я тащил тебя из того мира, ее утянуло следом.

— Кто вы, все-таки, такой? — спросил я, недоверчиво ощупывая щербатое лезвие топора.

— Это долгая история, — ответил он. — Думаю, она началась еще сотни лет назад. Или тысячи. Или вообще еще в первобытные времена.

Начало было многообещающим.

— В общем, есть люди, которые во сне умеют перемещаться в другие миры, — продолжил он. — В том числе, в этот.

— Что-то вроде шаманов? — уточнил я.

Мой собеседник пожал плечами.

— Наверное, — кивнул он. — Мне все это рассказал мой отец, а он шаманом не был. Он был завлабом в НИИ. А его отец — комбайнером в колхозе. Сам понимаешь, если была тут какая-то шаманская традиция, ее давно след простыл. Мы называем себя странниками. Так что можешь тоже так меня и называть — Странник. Мое настоящее имя… видишь, ли мне его довольно сложно вспомнить, пока я здесь. Дурацкая ситуация. Вроде, бывает, вспомню, но каждый раз чувствую, что не уверен, настоящее ли оно. Будто пытаешься сон вспомнить. В «Туманной заводи» оно на стене записано.

— В какой еще заводи? — переспросил я.

— «Туманная заводь» — это корчма на восточном берегу озера Кир, — ответил он. — Там собираются странники Монланда. Это наше место.

— И много вас?

— Человек десять по эту сторону Чернолесья, — он пожал плечами. — Точнее, стольких я знаю. Вероятно, на самом деле — больше.

— Ну, хорошо, — я шагал рядом с ним, настороженно оглядываясь по сторонам. Мне все чудилось, что в любой момент из темного проема может появиться искаженное яростью лицо мертвеца или, хуже того, яркая жилетка Мефодия Исаевича. — Вы бываете здесь во сне. И что же вы делаете?

— Кто что хочет, тот то и делает, — он чуть наклонил голову. — Кто-то помогает людям. Вот, с нечистью этой борется. Некоторые считают это чем-то вроде миссии. Дескать, раз уж мы здесь, надо людям помочь. Другие просто хорошо проводят время.

— А нас, вот, никто не спрашивал, хотим ли мы помогать, — проговорил я.

— Я думаю, тот, кто заслал вас сюда, знал о нас, — ответил Странник, сочувственно покачав головой. — Ну, или догадывался.

— Значит, это все настоящее, — проговорил я, рассуждая сам с собой. — Если вы есть… если сюда можно попасть без Грановского…