Черновик
Шрифт:
Котя сделал мне страшные глаза, словно юноша, чьи родители предались сентиментальным воспоминаниям «как же ты вырос, а ведь совсем недавно писался в постель» при впервые приведенной в дом девушке.
— Точно! — сказал я. — Ты для «Спорт-экспресса» статью писал… Ну, проходите.
Котя юркнул в башню. Подозрительно и напряженно глядящая на меня Иллан прошла следом.
— Чистоту наводишь? — спросил Котя, окидывая взглядом свежевымытый пол и тряпку в моей руке. — Ну надо же!
Иллан, как мне показалось, тоже глянула с уважением. Ничто так не радует женщин, как мужчина, занятый уборкой в доме.
— Пришлось, — коротко
— Подожди, — неожиданно сказала Иллан. — Постой…
Она смотрела мне на живот. Потом обошла кругом, словно вокруг новогодней елки. Присела и потрогала голень.
Я терпеливо ждал.
— Из автомата? — спросила Иллан, глядя на меня снизу вверх.
— Пулемет.
— Ты… — Она встала, с подозрением посмотрела мне в глаза. — Это ведь не у нас, да?.. Ты открыл еще одну дверь? Куда?
— Туда.
— Дурак! Дурак, дурак, дурак! — Ее лицо исказилось от обиды. — Мы же все проработали… у нас был план… нам нужен был только выход на Землю-один! А ты поперся… все? Выход под наблюдением?
Я кивнул.
— Скорее всего зальют башню бетоном, — горько сказала Иллан. — Ну и датчики, мины… все по полной программе. Говорят, однажды такое уже делали… Ну почему ты поперся в этот мир? Почему не дождался нас? Считал себя самым крутым?
— Почему ты не подошла к нам, когда мы вышли в Кимгиме? — спросил я. — Почему не рассказала все, что знаешь, — про функционалов, про Землю-один? Зачем этот налет с дубьем и ножами? Считала себя самой крутой?
Котя тревожно переводил взгляд с Иллан на меня и обратно.
— Ты прав. — Иллан вздохнула. — Извини. Претензии… не по адресу. Могу я привести себя в порядок?
— А?
— Ванной комнатой воспользоваться.
— Да, конечно. Наверх.
Иллан на мгновение коснулась руки Коти и двинулась вверх по лестнице. Я посмотрел на блаженное выражение Котиного лица и спросил вполголоса:
— Ну что? Баба или дама?
— Ее зовут Иллан, — коротко ответил Котя.
Я посмотрел на него — и не нашелся, что сказать.
— Вначале у меня тоже был щенячий восторг, — сказала Иллан.
Мы ужинали. Во всяком случае, и в Москве, и в Кимгиме день клонился к закату, так что нашу трапезу стоило назвать ужином. К моему удивлению, Иллан ухитрилась сделать из моих холостяцких запасов почти домашнюю еду — только сгоняла Котю в Москву за картошкой и мороженой курицей. На первое была лапша, на второе — жареная картошка с луком и тушенкой. Конечно, это не могло сравниться с яствами в ресторане у Феликса. Но честное слово, я бы не променял этот ужин на самую роскошную обжираловку.
— Я хотела стать врачом, — рассказывала Иллан. — Ну… мечта была. Я работала сиделкой, зубрила учебники… хотела поступить в медицинскую академию Ангвара… это примерно где ваш Стокгольм, очень престижное место. Там дорого очень, у меня не было таких денег, надо было хорошо сдать экзамены, тогда я получала стипендию и право на бесплатное обучение… — Она помолчала. — Думаю, я бы поступила. Но однажды пришла на работу — а там другая девушка сидит. Меня клиенты не узнают… я решила, что хотят выгнать, не заплатив, оскорбилась… скандал устроила. Потом меня забыли друзья.
— Потом родные, — кивнул я.
— Я сирота, — коротко ответила Иллан. — Отец был биолог, мать он привез с Востока, совсем еще девчонкой… говорил, что
— Извини, — пробормотал я.
— Мне вначале очень понравилось, — продолжала Иллан. — Нет, я не дурочка, я понимала, что функционалов слишком мало, чтобы открываться людям и жить как хочется. Я решила, что у меня будет своя клиника. Она даже появилась, правда. Не очень большая, но хорошая. Я думала, что стану лечить — и функционалов, хотя это редко требуется, и обычных людей. Ко мне будут приезжать со всего мира. Я, конечно, не смогу всем помочь. Но буду стараться… Потом я задумалась. Знаете, Кирилл, так не бывает… функционалы-акушеры утверждают, что лишь помогают нам родиться… но так не бывает в природе. — Она улыбнулась. — Родам все-таки предшествует зачатие. Должна быть какая-то сила, превращающая нас в функционалов. Должна быть логика — почему именно мы. Должна быть цель…
— Масса вещей совершается без всякой цели, — сказал я. — Вирус гриппа тоже людей случайно поражает.
— Отнюдь. — Иллан усмехнулась. — Вирус выбирает людей со слабым иммунитетом… Я вначале тоже так думала — что у нас предрасположенность. Это как в бульварных книжках — жил себе обычный человек, ничего толком не умел, вдруг бац — и превратился в супергероя. У вас таких книжек много. У нас тоже есть.
— Потому что всем хочется «бац — и супергерой», — сказал я.
— Но так не бывает. — Иллан развела руками. — На самом-то деле ничего даром не дается. Ты накачал мышцы, но перегрузил организм, посадил сердце, потерял то время, которое мог потратить на образование, на чтение книг, на посещение музеев и путешествия. Ты стал великим ученым — но отъел пузо, заработал одышку, геморрой и близорукость. А у нас — все радости сразу. Сильные, умные, почти бессмертные, раны зарастают… Кроме поводка — никаких ограничений.
— Поводок? А… ну да.
— Мне все это не понравилось, — продолжала Иллан. — Я стала спрашивать. Феликса. Цая. Кариту. Они самые авторитетные у нас, в Кимгиме. Ходила в ваш мир, в Антик. Все сравнивала, пыталась найти закономерность. Мне стали намекать, что я занимаюсь глупостями. Что раз я доктор, то должна сидеть в больнице и ждать пациентов. То Цай скандал устроит — его, дескать, в схватке покалечили, а меня на месте не было… Словно его можно покалечить, полицейского…
— И ты что-то поняла? — спросил я. — Нашла закономерность? Кто мы и почему мы такие?
Иллан покачала головой.
— Нет. Не вышло. Ко мне попал… бывший функционал. Часть способностей остается, самая капелька… он меня почувствовал. Он умирал. Цай пытался убить его, но он как-то исхитрился и ушел, он сам был бывшим полицейским. Его звали Петрид, он был из Антика…
Его звали Петрид, и он родился в мире, который функционалы называли Антик. Это был мир застывшей Утопии — утопии Мора и Кампанеллы, той самой, где самый бедный крестьянин имеет не менее трех рабов. И этот мир, способный вызвать истерику у социолога, существовал, развивался — но очень своеобразно, колонизировал Америку и Африку, хотя так и не дотянулся до Австралии, спокойно дремлющей в своем вечном каменном веке.