Чернотроп
Шрифт:
В банке была непонятного вида рыба. Пахла недурно, но наставник никогда такую раньше не ел. Большие куски белого филе, плотно уложенные в жестяную ёмкость. Борис попробовал маленький кусочек и, сплюнув в сторону, сказал:
— Предлагаю ее сварить в котелке.
Друзья так и поступили. Вылили остатки воды из полторашки в котелок, переложили кусочки рыбы и поставили на огонь.
Аромат вареной рыбы разошелся по всему кладбищу.
— Издеваетесь над пенсионером, да? — послышался вдруг голос сбоку, и на свет вышел пожилой мужчина. — Сначала место мое заняли, теперь
— Присаживайся, дедушка, — пригласил Сережа, не поворачивая голову. — Сейчас поедим, тут на всех хватит.
Зомби-Макс вскочил и быстро побежал в сторону стола. «Глухая» женщина, едва успев обернуться, поставила перед собой руки. Ее это не спасло. Живой мертвец оказался сильней и уже через пару секунд вцепился в горло своей жертвы.
Сашка подбежал, взял Макса одной рукой за штаны, второй за майку и, оторвав от женщины, поднял над полом. Мертвец дергался, махал руками и огрызался, словно собачонка. Пашка, быстро сообразив, открыл дверь станции, и Сашка выкинул тело наружу.
— Я закрою, решайте вопрос с бедняжкой, — подскочила на помощь Ю.
— В смысле, решать вопрос? — хором переспросили близнецы, одновременно пожав плечами.
— Ну, ее укусили, кровь заражена, — объяснила девушка. — Никто не знает, сколько пройдёт времени, но женщина обязательно обернется.
— Кто сказал, что обязательно? — переспросил Сашка и подбежал к телу. — Тащите всё, что есть. Бинты, чистые тряпки, зеленку, перекись, антибиотики любые.
Маша ушла в каморку и через время вернулась с сумкой, используемой Сережей в качестве аптечки.
— Муж меня убьет, — девушка вынула бинты и вату. — Положи ее голову себе на ногу и держи выше тела. Паша, неси чайник и промывай водой рану на шее.
Молодой мужчина намочил чистый бинт и хотел было приложить к шее пострадавшей, но Василий его остановил:
— Вот дурни, у вас же спирт есть, им и протирайте.
— Мужик дело говорит, — тихо пробормотал Сашка.
Маша вскочила и принесла бутылочку. Налила дезинфицирующее средство на свежий бинт и приложила к месту укуса.
Жертва громко вскрикнула и потеряла сознание от боли.
Раздался шум и стук ладоней о железную дверь. Маша быстро поднялась, подошла к выходу, взяла пистолет в правую руку, повернула ключ и выстрелила мертвому юноше прямо в лоб. Затем спокойно, без лишних эмоций, закрыла обратно и заперла на два оборота.
— Почему мы должны на нее тратить антибиотики? — громко спросила Мария. — Она все равно обратится. Это вряд ли поможет. А если кто-то из нас заболеет? Что мы тогда друг другу скажем? Извини, мы отдали твое лекарство первой встречной бродяжке?
В зале ожидания воцарилась тишина, и даже одинокий дедушка, спавший всё это время в дальнем темном углу, перестал храпеть.
— Может, потому что мы люди? — ответил с печалью в голосе Сашка.
— Единственное, чем ты можешь ей помочь, это убить, пока в отключке, быстро и без мучений, — ответила уже тише Мария.
— Не могу, — вздохнул близнец. — Она еще человек, а людей я ни разу не убивал.
Маша
— Открывай ей рот, — командным и весьма недовольным голосом произнесла Маша. — Даже не знаю, антибиотики ли это, Сережа так сказал, а из него медик такой еще.
Девушка прыснула содержимое шприца прямиком в горло женщины.
— Теперь следи за ней, — все еще недовольно произнесла Мария. — Как только начнет обращаться, тут же... Ты меня слышишь? Тут же ее убьешь.
— Слышу, — печально ответил Сашка.
Глава 14
— Суслов Тимофей Игнатьевич, — представился дедушка.Борис обернулся и осмотрел табличку на памятнике. На ней красовались те же самые имя, фамилия и даже отчество.
— Я же говорю, мое это кладбище, — улыбнулся старик, заметив, как мужчина удивлен. — Прадед мой здесь лежит, а вон там его братья и их жены с детьми. Дед и отец, бабушка с сестрами. Мать и тетки. Много нас, Сусловых, было, всех тут похоронили, вся родня туточки.
Сережа встал и обошел рядом находящиеся захоронения.
— Верно, Борис Валентинович, — воскликнул парень, еле рассмотрев таблички в темноте. — Фамилия у всех одинаковая.
— Вот и я себе уже выкопал, — продолжил старичок, дуя на горячую рыбную похлебку, которую ему любезно налили в жестяную консервную банку.
— Чего выкопал? — уточнил Серёжа.
— Яму, конечно, — снова улыбнулся дед. — Недолго мне осталось, хочу рядом с мамкой лежать.
— Кхм... — чуть не поперхнулся Борис. — Стесняюсь спросить, а кто тебя в нее положит и закопает?
Дед нахмурил густые седые брови и, проглотив кусок рыбы практически не жуя, с большой неохотой ответил:
— Приятель у меня имеется. Одноклассник мой, со второго класса дружим. Ну чего так смотрите? Верно, ему тоже восьмой десяток. В молодости в городе мы жили, не в деревне. Маменька вывезла меня отсюда, как она говорила: «В лучшую жизнь». Только вот, видно, всё возвращается на круги своя, и последние двадцать лет я прожил в покосившейся от старости избе, тут рядом.
— И где же он? Прячется? — поинтересовался Борис Валентинович.
— Не живет он здесь, — ответил грустно старик. — Заходит время от времени навестить. Едой делится и вещей подкидывает всяких. Подкармливает, значит.
— А зимой? — покачал головой наставник. — Как же в холода? Ты здесь замерз бы.
— Это будет моя первая зима на кладбище, — еще больше загрустил дед. — И, видимо, последняя. До этого я с другом этим ходил, таскали разное от одной станции до другой. Челночили потихоньку. Весной я неудачно запнулся и подвернул ногу. Теперь ходить долго не могу, не говоря уж про то, чтобы таскать рюкзак. Вот такие вот пироги, сынок. Но это только половина беды...