Черное танго

Дефорж Режин

Инспектор передернул плечами.

Ближе к вечеру Леа разрешили повидать Лауру.

— Дорогая моя…

— Она вас не слышит, она в коме.

— Это долго продлится?

— Возможно — час, а быть может, и долгие месяцы. Точно сказать нельзя.

— Я могу побыть с ней?

— Да, если хотите. Вам поставят раскладушку.

— Спасибо, сестра.

Лежа на узкой постели, Леа не могла уснуть, как и накануне. Она встала и вышла в коридор выкурить сигарету.

На стуле дремал полицейский. Увидев его, Леа вспомнила полицейского, дежурившего у палаты Сары. Она же должна была увидеться с ней сегодня… Да и Франсуа, должно быть, с ума сходит от беспокойства…

— Я же вам объяснила, месье, время посещений давно прошло. Больные спят… Я прошу вас, месье…

Маленькая монахиня семенила за Тавернье по коридору.

— Леа!

Она еле сдержалась, чтобы не броситься ему навстречу. Разбуженный полицейский схватился за пистолет.

— Месье, что вы здесь делаете?

— Мадемуазель Лаура Дельмас — моя знакомая, я хочу справиться о ее состоянии.

— Приходите завтра.

— Нет, я должен поговорить с мадемуазель, — сказал он, кивнув в сторону Леа.

— Вы знаете этого человека?

— Да.

— Идите, побеседуйте с ним в холле.

Леа хотела было отказаться, но тогда между ее возлюбленным и представителем закона неизбежно произошла бы стычка, и это соображение ее остановило.

Франсуа взял ее под руку и спросил:

— Как себя чувствует Лаура?

— Она пока не пришла в сознание, но они надеются ее спасти.

— Ты должна немедленно уехать.

— Об этом не может быть и речи, я не могу ее оставить.

— Разве ты не понимаешь, что они хотели убить тебя? Они стреляли в Лауру из-за того, что она была в этом костюме.

— В каком костюме?

— В голубом, том самом, в котором ты была накануне.

— Боже мой!..

— Теперь ты поняла?

— Но почему они хотели меня убить?

— Потому что ты близкая подруга Сары.

— Да, я ее близкая подруга, но я не имею никакого отношения к тому, что она собирается предпринять.

— Ну, этого они, положим, не знают. Мы напали на след машины и вот-вот задержим одного из убийц. Я надеюсь, что он выведет нас на главаря. Но пока ты должна исчезнуть. Они скоро поймут, что ошиблись.

— Если все так, как ты говоришь, я не могу чувствовать себя в безопасности нигде.

— Совсем не обязательно. Завтра утром Сара выйдет из больницы, и мы переправим ее в надежное место. Я говорил с министром внутренних дел, он предоставит нам телохранителей. Что ты сказала полицейским?

— Что я не поняла, что произошло.

— Правильно. Они тебе поверили?

— Думаю, что да.

— Министр ввел начальника полиции в курс дела, тот отдал приказы по инстанциям. Теперь этим занимаются спецслужбы. Если

тебя снова будут допрашивать, ты должна по-прежнему утверждать, что ничего не знаешь.

— Что ты сам собираешься делать?

— На данный момент ничего особенного. Немного приду в себя. У тебя усталый вид… Не волнуйся за Лауру. Она выкарабкается.

— Надеюсь. Но мне все равно страшно. Я вспоминаю время, когда Камилла была в опасности. У меня те же ощущения. Франсуа, скажи мне, что она не умрет…

Вместо ответа Тавернье прикоснулся к ее бледной щеке. Обхватив его руками, она крепко прижалась к нему.

— Бедная моя девочка! Я так хотел оградить тебя от всего этого…

— Похоже, это тебе не слишком удалось.

— Любовь моя, прости, я люблю тебя, я так хотел бы сделать тебя счастливой…

— И это тоже тебе не слишком удалось.

— Я обещаю тебе, что когда-нибудь это будет возможно.

— Когда-нибудь!.. Это очень не скоро.

Они долго стояли, не разнимая рук. Уткнувшись в ее волосы, он прошептал:

— Ты простила меня?

Он почувствовал, как тело ее напряглось.

— Никогда в жизни, — ответила она тоже шепотом, прижимаясь к нему еще крепче.

— Я понимаю, но… не забывай, что я люблю тебя.

— Мадемуазель, мадемуазель, ваша сестра пришла в сознание! С ней сейчас дежурный врач, — выкрикнул полицейский, еле переводя дыхание.

— Спасибо, я иду к ней.

Она побежала к палате. Франсуа Тавернье последовал за ней.

Мужчина в белом халате склонился над Лаурой.

— Успокойтесь, мадемуазель, все будет хорошо. Вы Леа?

— Да.

— Она все время зовет вас. Она опасается, что вас убили.

— Лаура… дорогая моя…

— Леа, ты здесь…

— Не нужно говорить, мадемуазель, вы устанете.

— Я здесь, не бойся ничего.

— А Франк?.. А остальные?..

— Франк в коридоре.

Тавернье привел его. Лаура протянула ему руку:

— Не плачь, не то я тоже заплачу…

— Мадемуазель, не волнуйтесь. Вам нужен покой.

— А Франсуа?.. А Сара?..

— С Сарой все в порядке… Франсуа здесь.

— Привет, Лаура.

— Я рада, что вы здесь… Мне плохо!..

— Замолчи, не говори больше ничего… Я побуду здесь с тобой.

— Мне снилось, что тетя Альбертина звала меня… мне страшно… мне так страшно… Скажи, я не умру?..

— Нет, родная моя, нет, все хорошо…

— Мне очень плохо…

— Не разговаривайте, мадемуазель, или же я распоряжусь, чтобы все ушли. Я сейчас сделаю вам укол… Вам станет лучше, и вы сможете уснуть.

— Я не хочу спать…

Пока врач делал Лауре укол, Леа и Франк не отпускали ее руки. На лице ее совсем не было косметики, и от этого она выглядела как ребенок. Вскоре она уснула.