Черное Солнце

Дроздов Константин

В холле гостиницы было необычно шумно. Группа молодых людей из России — два парня лет двадцати пяти и три их смазливые ровесницы, с шутками и смехом проходили незатейливую регистрацию. В кожаных креслах поодаль ожидали своей очереди два путешественника посолиднее — каждому под пятьдесят, не меньше. Большое количество профессиональных кофров возле них, подталкивало к мысли, что гости заядлые фотографы. Поглядывая на шумных русских, они с недовольным видом тихо переговаривались на немецком.

Я и Хенке снова

присели к стойке бара. Потягивая скотч со льдом, приятно согревающей после прогулки на ветру, мы стали наблюдать за прибывшими. Один из русских парней помахал нашему бармену рукой.

— Привет, Миша, — на ломаном русском крикнул бармен.

Услышав приветствие бармена, в нашу сторону развернулись и другие члены веселой группы, тоже замахав руками и разгалдевшись еще больше.

— Знаете их — обратился я к бармену, когда русские вновь сосредоточились на регистрации.

— Этих русских Конечно. Парни — парашютисты — экстрималы. В прошлом году приезжали, чтобы на льды Антарктиды сигануть. А вот девушки тогда с ними были другие.

— Ну и что Высадились они в Антарктиде — отставил пустой стакан Хенке.

— Нет. У самолета двигатель отказал, и ребятам пришлось вернуться. Обещали повторить попытку в этом году. Как видите, они полны решимости.

Один из фотографов с аккуратно уложенными остатками рыжей шевелюры на висках и затылке, устав от ожидания, покинул кресло и тоже присел к барной стойке.

— Виски. И без льда. Его и так много вокруг, — хлопнул широкой ладонью по стойке рыжеволосый господин с видом весьма удачно пошутившего человека.

— Зато виды здесь потрясающие, — дружелюбно улыбнулся я.

— Это точно, — кивнул рыжеволосый. — Вы немец

— Да, — кивнул я головой. — Немец, но давно не живу в Германии. Работаю на одну аргентинскую фирму.

— Дайте-ка угадаю, — отхлебнув из своего стакана, смешно прищурил глаза рыжеволосый. — Бывший военный — Бундесвер. А сейчас занимаетесь вопросами частной безопасности.

— Вы необычайно проницательны, — снова улыбнулся я. — Как вам удалось так точно расколоть меня

— Немецкую военную выправку видно издалека. Вы же даже за барной стойкой сидите, как на параде в строю стоите. И друг ваш… — рыжеволосый покосился на угрюмого Хенке и осекся на полуслове. — О, извините, я не представился. Стефан Улле, фотограф.

— Эрик Брогар, — пожал я протянутую руку. — Ваш приятель, кстати, уже регистрируется.

— Казимир — Улле посмотрел через плечо. — Он из Кельна. Мы часто работаем вместе. Но вам с ним лучше не общаться. Немцев он на дух не переносит.

— Это почему же — пробурчал Вернер.

— Он еврей, — почти прошептал Улле.

— И что

Улле посмотрел на нас с удивлением

— Ну как же, немцы повинны в геноциде его народа. Вы точно из Германии, ребята Мы же теперь им всегда должны.

— Я

думал, что в геноциде виновата нацистская идеология Гитлера. И, насколько я знаю, больше всех во время войны пострадали народы Советского Союза, — опять вступил в разговор я.

— Об этом никто не помнит, а сами русские вспоминают только раз в году, девятого мая. Да и то, их больше занимают праздничные парады, чем подсчет потерь полувековой давности. Они же победители, а победители не жалуются, — отмахнулся Улле, — А евреи помнят все. Даже то, чего не было.

— Как же вы с Казимиром общаетесь

— Я отличный фотограф и единственный, кто может выносить его брюзжание.

— И при таком отношении к немцам он живет в Германии — не унимался Вернер. — Уму непостижимо.

— Ох, странные вы ребята, — удивленно помотал головой Улле. — Ладно, приятно было познакомиться. Пойду, отмечусь, а затем в номер — распаковываться. Увидимся вечером.

Улле поспешил к уже давно свободной стойке регистрации.

— Какой-то он чересчур разговорчивый, — заметил Хенке. — Стефан может быть тем, кого мы ждем

Из лифта, навстречу Улле, выпорхнула одна из девчонок, прибывших с парашютистами, и направилась к стойке регистрации.

— Вернер, видишь девчонку с короткой стрижкой — покосился я на своего офицера. — Она ждет отлучившегося портье. Подойди, познакомься с ней поближе. По-моему, она держалась несколько особняком от остальных друзей. Только не забывай об осторожности.

Хенке молча поднялся и отправился знакомиться.

Пройдя мимо Вернера флиртующего со светловолосой девушкой, я свернул к лестнице и поднялся на третий этаж, в наш номер.

Магдалена все также сидела за столом у окна. Когда я приблизился к ней, она, продолжая смотреть на темнеющие в сумерках пики за стеклом, произнесла

— Он здесь.

— Верно, — подтвердил я и положил на стол перед ней молох. — И тянуть время он не будет. Все случится очень быстро. Ты должна успеть засечь источник.

Вскочив со стула, Магдалена порывисто прижалась ко мне всем телом и поцеловала в губы. Но, спустя несколько сладких мгновений, отстранилась

— Он в коридоре, Эрик. Твой выход.

— Справлюсь, — вынув из наплечной кобуры штурмовой пистолет и снабдив его увеличенным магазином, я зашагал к выходу из номера.

Еще притворяя за собой дверь, я разглядел у лифта фигуру Казимира — плотного коренастого еврея из Кельна. Поблескивая темными выпуклыми глазами, он сверлил меня немигающим взглядом. В его опущенной руке тускло поблескивал укороченный модуль ИксМ8.

— Новая модель фотоаппарата — улыбнулся я и, почувствовав уже ожидаемое движение в противоположном конце коридора, прислонился спиной к дверному косяку. У дальней лестницы занял позицию спортсмен-парашютист с плазматором в руках.