Черное солнце
Шрифт:
– Ну, возможность стать супругой будущего ярла – не то, от чего принято отказываться, – женщина поправила выбившуюся из прически прядь. – Нортланд беспощаден к тем, кто к нему недружелюбен, но становится настоящим домом, если прийти туда с открытым сердцем. Когда ко мне сватался ярл… точнее тогда он был еще отигниром, сыном действующего ярла, я и подумать не могла, что по-настоящему смогу влюбиться в этот край, в этот народ и в их культуру. Эта земля сурова, но прекрасна. Вековые кедры, что уходят в небеса, лазурные реки, наполненные рыбой, сладкий запах
Она посмотрела куда-то вдаль, словно предаваясь каким-то своим мыслям и воспоминаниям.
– Даже будь у меня возможность вернуться в Столицу, я бы ни за что не променяла ее на бескрайние заснеженные просторы Нортланда.
Я слушала ее с нескрываемым восхищением. Подумать только, вот если бы сестра София рассказывала на своих занятиях про это, а не про дурацкие родословные, политику и правила этикета, то я бы точно меньше отвлекалась.
– Ваш Дом, кажется, тоже славен тем, что борется с природной стихией? – Джордис немного сменила тему.
– Да, дом Кустодес, как и вы, защищает границы, только южные. От пиратов и контрабандистов в основном, но их всегда хватает. С детства у нас учат стоять под парусом и ходить в море, понимать, как меняется погода и как ориентироваться по солнцу и звездам. У нас строят корабли из древних деревьев, что растут на скалистых берегах. А наши рыбаки всегда легко находят самые промысловые места.
– Да, до меня доходили рассказы о искусности ваших моряков… Кажется, у вас даже есть какое-то испытание для будущих штурманов?
– Ой, вы и о таком слышали! – восторженно выдохнула я. – Да, у нас есть западнее отсюда россыпь скал и рифов, Пролив Последней Надежды, где очень часто разбиваются неопытные мореплаватели, и там уже целое кладбище затонувших кораблей. Нужно проплыть между ними на корабле и выйти с другого пролива… Мы называем это «оседлать ветер». Валентин только недавно прошел это испытание. И теперь он имеет право управлять своим собственным кораблем.
– Для нас это звучит почти так же необычно, как для тебя, наверное, истории про варгов и собачьи упряжки, – усмехнулась Джордис. – С твоим нескончаемым любопытством, думаю, Нортланд пришелся бы тебе по душе. Может, даже когда-нибудь ты там побываешь.
Странный намек показался мне недвусмысленным, и я невольно покосилась на Ари, который уже успел переключиться на персики.
– Признаться честно, я холод совсем не переношу. Я никогда не видела снег, но знаю, что это что-то вроде дождя, только замерзшего. Я бы лучше отправилась в путешествие на корабле, – с легкой завистью призналась я, глядя на маленького отигнира, недовольно рассматривающего огромную твердую косточку, об которую чуть не сломал только что зуб.
– Ох, дорогая моя, ты мне тут напомнила кое о чем! – Джордис внезапно встрепенулась и залезла в небольшой кожаный кошель, висевший у нее на поясе. – Протяни мне руку.
Я повиновалась, и она вытряхнула содержимое маленького шелкового мешочка мне на ладонь.
Это был кулон на тончайшей стальной цепочке, а сам камушек был размером
– Ох! – вскрикнула я от неожиданности и чуть было не выронила камушек, не ожидая, что камень будет таким ледяным. – А почему он светится?
– На языке нортлингов это называют «ухун», Замерзшее пламя, – объяснила Джордис, наблюдая за моей реакцией на кулон. – По легендам, этот минерал появляется там, где небесные огни касаются земли. Это подарок от ярла тебе.
– Подарок?.. Мне? – я рассматривала маленький камушек, осторожно держа его в руках. Он выглядел таким хрупким, будто одно неловкое движение раскрошить его в мелкую пыль.
– Когда холодно, он излучает тепло, а когда жарко – холод, – объяснила Джордис, помогая мне застегнуть цепочку на шее.
– Ого, это прямо как сами северяне! Нортлингам ведь не страшны ни жара, ни холод.
– Да, сравнение очень точное, – Джордис явно позабавила моя находчивость.
– Это правда настоящая магия? – спросила я, вглядываясь в голубоватые отблески, играющее на гранях камня.
Грустная улыбка тронула ее губы.
– Милая моя, магия уже давно покинула эти края.
***
Вечером, когда солнце лениво нависло над горизонтом, начался пир. Столы вынесли во внутренний двор, выставив несколько длинных рядов, чтобы все гости могли насладиться видом на сад и морскую гладь. Повара постарались на славу – в честь торжества были приготовлены блюда северной и южной кухонь, и столы ломились от яств. Была и рыба, и мясо, и копчености, и засолы, не говоря уже о всевозможных закусках, фруктах и овощах. Во двор вынесли несколько огромных бочонков с молодым вином, элем, пивом и более крепкими напитками на любой вкус.
Помимо пира, было организовано пышное празднество, с музыкой и танцами, приглашенными бардами, шутами и артистами, которые устраивали перед гостями сценки из известных и любимых легенд Домов Хус и Кустодес. Труппа отыграла и сказ о Медведешкуром, ярле-оборотне, мстящем за свою возлюбленную, и песнь о повергнувших в горах Дальнего Рубежа могучего дракона великих героях-нортлингах, и балладу о влюбившемся в морскую деву мечнике Гаспаре Альдеро, и предание о том, как Кустодес пять столетий тому назад воевали с пиратами и их Королем. Была и легенда о Первом Страже, которую знали и на севере, и на юге.
Меня впервые посадили за один стол со взрослыми, рядом со старшими братьями, близким кругом отцовских советников и почетными гостями. Отец никогда на моей памяти не был таким веселым. Он пил, ел, смеялся, шутил и предавался воспоминаниям. Я чувствовала себя очень взрослой, когда мне разрешили выпить немного разбавленного вина с фруктами.
Когда закончилось очередное представление, – на этот раз актеры под одобрительное улюлюканье и овации северян, отыграли немного вульгарную комедийную пьесу о скальде, сварге и тролле, – и барды заиграли озорную мелодию, приглашая присутствующих на танцевальную площадку.