Черное солнце
Шрифт:
— Так пусть освободит сначала, а потом уже идеями швыряется!
Кабина дрогнула — и обледеневшие внутренности поднялись к самому горлу. По крайней мере Герман испытал именно такое ощущение. Это лифт падал в глубокую шахту, почти до отметки «4 км».
Уцепившись за поручень, чтобы не воспарить в невесомости, Флоридов оборол дурноту и проговорил сдавленным голосом:
— Слышь? Там австралазийцы… тьфу ты… ну, эти, японцы с китайцами просятся «на озеро»…
— Обойдутся, — пропыхтел
— Хоть сейчас готовы передать нам нейтринный микроскоп и биокомпьютеры…
— Встретим с цветами!
Навалилась перегрузка — лифт тормозил понемногу. Свистящий шорох, нёсшийся из-за стенок, вдруг стих, сменившись еле слышным шелестом, — это кабина миновала круглую шахту, буравившую ледяной панцирь, и теперь неслась внутри цилиндрической башни.
В глазах у Флоридова потемнело.
— Прибываем, — выдавил Арнаутов.
Лифт замер, выпуская пассажиров в нижнюю дезинкамеру. Чуть позже зашипел воздух, выравнивая давление, и двери шлюза разъехались.
Флоридов не однажды спускался на берега подлёдного озера и всякий раз замирал от воистину мальчишеского восторга. Даже какое-то глуповатое почтение перед кудесами природы присутствовало в нём.
Осветители на мачтах разгоняли мрак почти до горизонта, но осветить всю полость они были не в состоянии.
Герман огляделся. За спиной тускло отблескивала высоченная башня подъёмника, уходя к бугристому «небу» — необъятному ледяному своду. Башня стояла на широком берегу, усыпанном ноздреватыми каменными глыбами. И «пляж», и камни были опушены инеем.
Ближе к воде возвышалась пара крутых куполов, смахивавших на безразмерный бюстгальтер, а впереди, насколько хватало глаз, простиралось озеро Восток — неподвижное чёрное зеркало.
Флоридов подошёл ближе, присел на корточки у самой воды. Ледяная влага была чиста и прозрачна, сквозь неё просвечивали камушки и спиральные трубочки раковин, но, чем дальше, тем вода становилась темнее, пока и вовсе не покрывалась как будто плёнкой непроглядной черноты — словно кто гудрон разлил. А ещё было похоже на опущенную крышку рояля — гладкую, блестящую, словно уголь-антрацит.
«Наверху» не сыскать подобия этому немыслимому уплощению — рассудок не ждёт от воды гладкости полированного мрамора, но тут, под колоссальными ледяными сводами, всё по-другому.
Озеро Восток не знало волн, ибо тут не дули ветра: в гигантской полости царили вечный мрак, тишина и холод — вода остыла до минус двух, но давление мешало ей покрыться льдом.
Левее, где у самого берега громоздились скалы, зажёгся прожектор. Посветив к северу, луч уткнулся в пелену тумана — там поверхности достигало тепло гидротермального источника, прогревая воду до плюс пяти. Прожектор вернулся, описав дугу, и замер. Почти сразу же в овале
— Псевдомедуза балует, — сказал старший гляциолог.
Кряхтя, он наклонился, рукой в перчатке проводя по жёстким росткам белой колючки, вспыженным у самой воды.
Мощная штука — жизнь, подумал Флоридов. Зародилась — всё, хрен вымрет. Холодина? Выдюжит! Антифриз к кровушке примешает или, там, к соку. Ещё и антиоксидантов добавит, а то кислороду больно уж много…
В том месте, где присел Герман, тянулась отмель — воды было по колено. Здоровенные слизняки-невидимки ползали по галечному дну, прикидываясь лёгкой мутью. Камешки хорошо различались сквозь их прозрачные тела, разве что казались нечёткими, размытыми слегка. Слизняки прятались от хищных псевдомедуз…
— Идут, — проворчал Арнаутов.
Флоридов, кряхтя, выпрямился. По берегу, отбрасывая длинные тени, поспешали трое в скафандрах.
— Здрасте, Генрих Михалыч! — раздался в наушниках жизнерадостный вопль.
— Наше почтение Герману Остаповичу! — добавился второй привет.
— И добрый день! — послышался третий.
Начальник станции повернулся к старшему гляциологу, напуская на себя чиновную строгость.
— Это кто? — поинтересовался он.
— Это мы! — откликнулся один из троицы.
— Надежда мировой гляциологии, — дополнил другой.
— Скромные герои науки, — заключил третий. — Подвижники!
Арнаутов преувеличенно тяжко вздохнул.
— Мои кадры, — признался он, разводя могучими руками. — Молодёжь! Они в детстве сосульки облизывали, вот и решили, что станут гляциологами, когда вырастут.
— Вырасти-то они выросли… — протянул Флоридов, нарочно подпуская в голос сомнения.
— Мы возмущены недоверием… — начал самый бойкий из «молодёжи», но старший гляциолог грозно цыкнул, и настала тишина.
— Выкладывайте, — сказал Герман.
Самый бойкий солидно откашлялся и заговорил лекторским тоном:
— Как известно, подлёдное озеро Восток простирается в длину на двести пятьдесят километров, а в ширину на пятьдесят. При этом глубина данного водоёма доходит до тысячи двухсот метров и… И фиг его знает, что там, на той глубине творится!
— Основой местного биоценоза, — подхватил его товарищ, — являются хемоавтотрофные бактерии. Они кормятся сероводородом, цианистым водородом и угарным газом от гидротерм на дне озера. Но точно мы этого не знаем — мы там не были.
— Ну так нырните — и узнаете, — сказал Флоридов усмешливо.
— А как?! — вскричала молодёжь. — Автобатискаф в лифт не пролезает, а гидроскафандров у нас нету!
— Нам бы парочку! — заныл первый.
— Скафандриков! — уточнил второй.