Черное сердце
Шрифт:
2. Содержание статьи 1149 Гражданского кодекса РФ мне нотариусом разъяснено.
3. Текст завещания записан нотариусом с моих слов и до его подписания прочитан мною лично в присутствии нотариуса Мичурина Константина Петровича.
4. Настоящее завещание составлено в двух экземплярах, каждый из которых собственноручно подписан завещателем Ивакиным Вадимом Алексеевичем. Один экземпляр завещания хранится в делах нотариуса города Санкт-Петербурга Мичурина Константина Петровича, а другой экземпляр выдан завещателю Ивакину Вадиму Александровичу.
Размашистая подпись в конце документа явственно сделана рукой мужа. Отличительная буква «в»: витиеватая, царственная, к тому же красующаяся в
– Что это? – собственный голос выводит из коматоза, но ко всему прочему, вопрос звучит глупо. Торопливо мотаю головой: - В смысле, зачем… - ещё глупее. Шумно втягиваю глоток кислорода и перевожу дух: - Вадим, - хмуро смотрю на мужа, - что, чёрт возьми, случилось?
– Почему для решения написать завещания что-то должно случиться? – Ивакин отставляет бокал. Облокачивается, не сводя холодных глаз, сцепляет в замок ладони.
– Не понимаю, - смягчаю тон, пытаюсь достучаться до правды, - с чего вдруг озадачился завещанием?
– С того, что не молодею, солнышко моё. Хочу быть уверенным, что всё, что у нас есть, в случае моей смерти достанется тебе.
– Вадимушка, мы женаты официально…
– Помню, - наконец, муж очаровательно улыбается и лёгким жестом поддевает кончик моего носа: – Поэтому под моим завещанием, ты найдешь и своё – идентичное моему.
Растерянно опускаю глаза на документ, листаю… И, правда, моё завещание. Вот муж даёт?!.
– Костя, - захлопываю папку, обращаясь к другу, – хоть ты объясни, что это значит?
– То, что сказал Вадим, - спокоен Мичурин.
– Он хочет юридически обезопасить вашу семью, на случай, если с одним из вас что-то случится. Не забывай, по закону ты имеешь право на то, что нажито в браке, а у Вадима, как знаешь, до встречи с тобой был капитал и имущество. Родственники есть и хоть он с ними не поддерживает связь – как и они не стремятся, - от греха подальше, он решил всё завещать тебе. Ты, девочка умная, понимаешь, что после смерти, и родственники объявляются, и несуществующие братья, сёстры… дети… - говорит без тени смущения и улыбки. Осушив бокал, ставит на место. – Твоё же завещание – чисто формально. Есть у него, есть у тебя. С тебя только подпись…
Доводы веские, к тому же как показывает адвокатская практика Мичурина, по его словам, такое происходит сплошь и рядом. Задумываться над более глубокими причинами не стоит – подозревай я мужа в неверности и желании от меня избавиться, первым же делом получила бы ярчайший аргумент – мы уже десять лет вместе. Отметили деревянную свадьбу, сейчас на носу оловянная, хотелось бы дотянуть и до жемчужной, серебряной, золотой, платиновой и всех прочих… Бывает – поругаемся, повздорим, но у кого не случается?.. Мы же живые! Насчёт родственников Вадима - лишь раз видела одну… полноватую женщину. Заявилась через год после свадьбы. Кидалась проклятиями и грозила вечными муками в Аду.
Причину тогда не поняла – спросонья глазами глупо хлопала и только. Вадим выпроводил нерадивую тётушку и напоследок сухо пригрозил:
– Не появляйся больше, а не то засажу в психушку. Денег отчисляю прилично – живи и обо мне забудь.
Я успела подивиться: муж никогда даже не заикался о родственниках. Была уверена, что у него никого, а тут… как с бухты-барахты. Ивакин объяснил: отголоски прошлого, копаться в них нет смысла – мосты сжёг, из памяти старательно вычеркнул. Пожалуй, это первая и последняя встреча с родственниками. Вызнать, что да как не пыталась. Дело мужа. Захотел бы, рассказал, но с тех пор, никого больше появлялось.
Возможно, муж и Мичурин
Делаю глоток вина, беру предложенную Костиком ручку и ставлю резолюцию на двух своих экземплярах завещания. Вадим заметно светлеет. Костя одаривает очередной скупой улыбкой:
– Молодец! – забирает документы, беглым взглядом проверяет. Закрывает папку: - Вит, доверься, так нужно. Разве мы когда-нибудь тебе желали зла?
Сомнения испаряются.
– Нет, - немедля качаю головой. – Надеюсь, теперь больше о смертях не будем?
– Правильно! – подмигивает озорно Костик.
– Дела закончили, пора и отдохнуть. – Прячет документы в чемодан. – Завтра у нас с тобой важная сделка.
– Я бы сказала, - поднимаю бровь, - сделка жизни! Когда такое предложение ещё получишь?.. – мужчины вновь загадочно переглядываются, понимающе кивают, будто соглашаются с мыслями друг друга:
– Это точно!.. Да… – сливаются мужские голоса в недружный хор. Получается настолько театрализовано, что не сдерживаю смеха. Вадим поднимает бокал с водой – врачи убедительно настояли на исключении алкоголя, - я, Костик - с вином, и Мичурин уже откинув привычную для работы строгость и серьёзность, тихо провозглашает:
– Тост! – секунду молчит: - За великие свершения, долгую жизнь, счастливое будущее.
Мы с Вадимом обмениваемся воздушными поцелуями – как всегда мыслим глобально, что нам тихая спокойная старость в деревенском домике?
Глава 3.
Раннее утро, сбор, перелёт – будто отрепетированное действо. Ни заминки, ни опоздания, ни суеты – всё по графику и с точностью швейцарских часов. Даже вечные пробки не смущают. Такси ловко лавируя между машинами, привычно довозит нас с Костиком до пятизвездочного отеля «Гостиница Националь» в центре Москвы. Размещение в любимом номере кремово-кофейно-пурпурных тонов с угловыми окнами, видом на Кремль и Красную площадь проходит в считанные минуты. Элегантный, в классическом стиле: высокие потолки, антикварная мебель. Телевизор с плоским экраном на старинном комоде, позолоченный светильник на прикроватной тумбе. Угловой столик между окон с полками для документов и зеркалом как на антресоли. В отеле облагораживают номера - украшают живыми цветами в горшках. По моей просьбе в этом номере к моему приезду убирают. Не знаю, почему, но, сколько бы ни пыталась обставить дом цветами, они скоропостижно увядают, гниют, высыхают, даже, несмотря на дотошность по их уходу. Литературу покупала, в инете читала, советы «знатоков» принимала, по фен-шую выставляла – ничего не спасало несчастных от гибели. Во избежание дальнейших жертв, решила: лучше без тех и других.
Облачаюсь в фирменный халат отеля, принимаю душ. Переодеваюсь к встрече. Сегодня насыщенная программа. Днём - осмотр офиса в Меркурий-Сити, переговоры и заключение контракта с Дегтерёвым. Вечером в ресторане банкет по случаю приезда Вейти Лаурьер - знаменитой дивы. Подадут традиционные блюда французской кухни, будет исполняться живая фортепьянная музыка, а, возможно, певица порадует своим пением. Подобные мероприятия - не люблю, но ради подписания договора – вечерок стерплю.
Первое пришедшее в голову, когда вхожу в офис Меркурий-Сити: «Боже, это будет моим! Как же давно мечтала о нём! Уже не верила, что может сбыться». Переполняющие чувства настолько поглощают, что толком не слышу Вердина, главного менеджера Дегтерёва. Марат Олегович с воодушевлением распинается, из штанов выпрыгивает, чтобы прогнуться перед будущей хозяйкой.