Черное сердце
Шрифт:
Вставай.
Поднимаюсь. Вот так мы и возвращаемся к машине. Я больше не шучу.
Джонс подталкивает меня к багажнику.
Туда,
говорит он. — Живо.
Простите,
отвечаю я. — С Паттоном все в порядке. Он жив. Что бы вы там ни думали…
Рядом с моим ухом зловеще щелкает предохранитель пистолета.
Позволяю Джонсу запихать меня в багажник. Он берет трос и связывает мои ноги, привязав его к цепи от наручников, так что я практически
Потом я слышу звук разматываемого скотча и чувствую, как мои руки превращаются в два отдельных липких кокона. Джонс что-то приматывает к моим ладоням, что-то тяжелое — камни. Закончив, он переворачивает меня, так что я могу видеть его и шоссе за его спиной. Каждый раз, видя проезжающую машину, я думаю: а вдруг она остановится? Но нет.
Я знал, что на тебя нельзя полагаться, еще до того, как пригласил тебя. Ты слишком опасен. Ты никогда не будешь нам предан. Пытался сказать об этом Юликовой, но она и слушать не стала.
Простите,
я в некотором отчаянии. — Я с нею поговорю. Скажу, что вы правы. Только сообщите ей, где мы.
Джонс смеется. — Неа. И потом, ты ведь больше не Кассель Шарп? Ты губернатор Паттон.
Ладно,
от страха я чуть запинаюсь. — Агент Джонс, вы же из хороших парней. Вы не должны так себя вести. Вы федеральный агент. Давайте я вернусь. Во всем сознаюсь. Можете меня посадить.
Надо было позволить тебя подставить,
Джонс отрезает армейским ножом кусок серебристой изоленты. — Если тебя не контролировать — когда ты выйдешь, сможешь с кем угодно заключать сделки — и каково это будет? Какая-нибудь иностранная держава или корпорация обязательно сделает тебе предложение — это всего лишь вопрос времени. И ты превратишься в опасное оружие, которое мы выпустили из своих рук. Лучше сразу вычеркнуть тебя из этого уравнения.
До меня не сразу доходит, что я был прав, что меня действительно хотели подставить.
Но я подписал…
Джонс заклеивает скотчем мой рот. Пытаюсь плеваться и повернуть голову, но лента накрепко прилипает к моим губам. На миг забываю, что можно дышать и через нос, и в панике пытаюсь втянуть в себя воздух.
А пока ты произносил свой красочный спич, у меня родилась идея. Я позвонил очень плохим ребятам, которые горят желанием с тобой встретиться. Ты ведь знаешь Ивана Захарова, да? Выяснилось, он готов заплатить кучу денег за удовольствие лично убить одного губернатора. — Джонс ухмыляется. — Не повезло тебе, Кассель.
Крышка багажника захлопывается, и я остаюсь в темноте; машина начинает двигаться, а я думаю, был ли у меня вообще какой-то выбор.
Глава шестнадцатая
Воздух внутри багажника быстро нагревается, от запахов масла и бензина начинает тошнить. Что еще хуже, каждая неровность дороги заставляет меня ударяться о металлические стенки.
В общем, такая дорога — ужасный способ провести последние часы жизни.
Стараюсь продумать возможные варианты, но все они не радуют. Превратиться не получится — ведь на шее висят три амулета. И раз уж я не могу прикоснуться рукой к собственной коже, даже если кому-то и удастся сорвать амулеты, я вряд ли смогу себя трансформировать.
Одно можно сказать про агента Джонса — он делает все очень тщательно.
Слышу, как мы съезжаем с шоссе. Шум дорожного движения становится глуше. Хруст гравия под колесами напоминает шум ливня.
Через несколько минут двигатель умолкает, хлопает дверца машины. Слышу голоса — слишком далекие и тихие, чтобы можно было их распознать.
К тому времени, когда агент Джонс открывает багажник, я уже вне себя от ужаса. Внутрь устремляется холодный воздух, я начинаю вырываться, хотя понимаю, что ничего этим не добьюсь, разве что поранюсь.
Джонс молча смотрит, как я извиваюсь.
Потом достает нож и перерезает веревку. Наконец-то удается вытянуть ноги. Только очень медленно — колени болят от того, что так долго были согнуты.
Выходи,
приказывает Джонс. Пытаюсь сесть. Джонсу приходится помочь мне встать на ноги.
Мы находимся рядом с мощным промышленным зданием, с огромными стальными перекрытиями; над нами высится труба, изрыгающая пламя в облачное предутреннее небо. Из-за клубов дыма не видно сверкающих стальных мостов, ведущих в Нью-Йорк. Кажется, скоро начнется дождь.
Повернув голову, вижу шагах в десяти от себя еще одну шикарную черную машину — рядом с нею стоит Захаров; небрежно облокотившись о капот, курит сигару. Рядом с ним Стэнли — он навинчивает глушитель на здоровенный черный пистолет.
И только я подумал, что хуже ничего уже быть не может, как открывается пассажирская дверь, и из машины выходит Лила.
На ней узкая черная юбка, серое приталенное пальто и высокие кожаные сапоги. Глаза прячутся за темными очками, губы покрыты помадой цвета запекшейся крови. В затянутых в серые перчатки руках она держит портфель.
Я никак не могу подать ей знак. Ее единственный взгляд в мою сторону холоден и небрежен.
Качаю головой.
Нет, нет, нет.
Агент Джонс издает сухой смешок:
Вот он, как я и обещал. Но тело его я видеть не желаю. Вы поняли?
Лила ставит портфель у ног отца. — У меня ваши деньги,
говорит она Джонсу.
Отлично,
отвечает агент Джонс. — Давайте приступим.
Захаров кивает, выдыхает облачко дыма, которое по спирали поднимается вверх и уносится в сторону, словно клубы дыма над одним из соседних зданий. — А где гарантия, что вы не навесите это дело на мою организацию? Ваше предложение нас весьма удивило. У нас не так-то много дел с представителями властей.