Черное сердце

Блэк Холли

Я дождался, пока она отстояла в очереди, а потом следом за ней пошел к столу.

Чего тебе? — Спрашивает Даника, ставя поднос.

Он не тот, кем ты его считаешь,

говорю я. — Баррон. Что бы он тебе ни говорил, это неправда.

От удивления Даника делает шаг назад. В точку. Потом она приходит в себя и смотрит на меня еще злее прежнего. Ничто так не злит, как осознание того, что тебя поймали.

Уж поверьте, я-то знаю.

Ага,

я тебя видел вчера,

говорю я. — Конспиратор из тебя никакой.

Только ты считаешь, что я должна этого стыдиться,

огрызается Даника.

Делаю глубокий вдох, стараясь совладать с гневом. Она же не виновата, что ее провели.

Ладно, спокойно. Обо мне можешь говорить что угодно. И думать что угодно. Но мой брат — неисправимый лжец. Он ничего не может с этим поделать. Временами мне кажется, что он уже и не помнит, как оно на самом деле, и потому дополняет рассказ тем, что в голову придет.

Он старается,

говорит Даника. — Чего не скажешь о тебе. Он рассказал мне о том, что ты сделал. С Лилой. С Филипом. С ним самим.

Издеваешься? — Спрашиваю я. — А о том, что он сам сделал с Лилой, он случайно не рассказывал?

Оставь меня в покое, Кассель!

В последнее время девушки часто мне так говорят. Начинаю подозревать, что я далеко не так обаятелен, как хотелось бы думать.

Только пожалуйста, не говори мне, что он снимал перчатки,

говорю я. — Нет, пожалуй, лучше скажи, что он их снимал. Потому что иначе ты никак не могла запасть на кривую улыбочку и кривые речи моего братца.

Он предупреждал, что ты так и скажешь. Вот эти же самые слова и произнес. И ведь тут он не соврал, да?

Вздыхаю. Мой брат может быть умным, если хочет.

Слушай, Даника. Тут возможны два варианта. Первое: он очень хорошо меня знает. Второе: он знает правду. Истинную правду. И потому я тебе и говорю…

Неужто правду скажешь? Шутка,

Даника поворачивается ко мне спиной, берет тост и направляется к выходу.

Даника! — Кричу я ей вслед.

Вышло достаточно громко, чтобы на меня начали оглядываться. В дверях столовой появился Сэм. Даника проходит мимо него. Он бросает на нее беглый взгляд. Потом поворачивается ко мне. Его лицо так искажено гневом, что я замираю на месте; потом Сэм круто разворачивается и уходит.

Перед уроком статистики звоню Баррону, но нарываюсь на автоответчик. Занятие проходит словно сон. Выйдя из класса, сразу же звоню еще раз.

На сей раз он берет трубку. Связь плохая, в трубке трещит. — Ну как мой любимый и единственный выживший брат?

Держись от нее подальше,

так хочется ему врезать, что аж рука дрожит.

Могу поспорить на что угодно, что, пока я гнался за мастером смерти, он разговаривал именно с Даникой. Могу поспорить на что угодно, что ему ужасно понравилось, что можно разговаривать с нею в моем присутствии. И слать ей смс-ки из машины. И похваляться своим свиданием.

Баррон смеется:

Не драматизируй.

Вспоминаю, что он сказал давным-давно, когда я обвинил его в том, что он встречается с Лилой лишь потому, что она дочь Захарова: «Может, я с нею встречаюсь, только чтоб тебя позлить».

Не знаю, что ты там затеял…,

стараюсь говорить спокойно. — В любом случае у тебя ничего не выйдет.

Мы с нею — тебя это беспокоит, да? Я же видел, как тебя пробирало, пока я с нею разговаривал — сперва на импровизированном приеме у Захарова — где по твоей милости прикончили Антона — а потом на похоронах Филипа. Тебе это не понравилось, а вот она так и загорелась. Если б ты приберегал ее для себя, вряд ли привел бы.

Даника — моя подруга. И все. Я не хочу, чтобы она страдала. Не хочу, чтобы она страдала из-за тебя. А насколько я знаю, ты просто не можешь встречаться с девушкой и не заставить ее страдать, поэтому хочу, чтоб ты оставил ее в покое.

Знаю, почему ты меня уговариваешь — потому что ее уговорить не вышло. Удачный заход, Кассель, но ты что, правда думаешь, будто я отступлюсь? — В его голосе слышится самодовольство.

Самое неприятное в сотовых телефонах — невозможно с грохотом бросить трубку, когда хочешь разъединиться. Можно, конечно, швырнуть сам телефон, но в таком случае просто треснет корпус, и детали разлетятся по полу. Никакого удовлетворения.

Закрываю глаза, наклоняюсь и подбираю части телефона.

Кажется, всего один человек способен убедить Данику не связываться с Барроном. Лила.

Пишу Лиле смс, что готов встретиться с нею где угодно, что должен ей что-то сказать, что речь не о нас с нею, что дело важное. Она не отвечает. Не вижу ее ни на переменах, ни в столовой.

Впрочем, едва я вхожу в столовую, меня тут же хватает Сэм, так что если бы Лила и была здесь, поговорить с нею все равно бы не удалось. Сэм ужасно растрепан, смотрит на меня глазами человека, который из последних сил пытается удержать свой разум, буквально повисший на волоске.

Ты почему меня не разбудил? — Деланно спокойным тоном вопрошает мой друг. — Сбежал потихоньку и все. Не хотел, чтобы я вас с нею увидел?

Полегче,

поднимаю руки вверх — «сдаюсь». — Ты что-то буркнул, глаза открыл. Вот я и подумал, что ты проснулся. — Это ложь, но, к счастью, вполне правдоподобная. Я и сам много раз говорил что-то, переворачивался на другой бок и мгновенно снова засыпал. Поэтому Сэм обычно, перед тем, как уйти, пинает ногой мою кровать.