Черное пламя

Тарасов Александр

Спросите, зачем научному, по сути, судну такое мощное вооружение? Так ведь именно в дальних экспедициях, среди неведомого, в отрыве от баз снабжения и ремонтных доков, экипажам приходилось решать самые сложные задачи, проверявшие крепость корабля и команды. Лучшего испытательного полигона для людей и техники даже представить невозможно, поэтому все крейсера дальнего поиска очень часто становились основателями новых боевых серий. Каждый корабль этого типа от поколения к поколению становится совершеннее и мощнее.

К сожалению, несмотря на все предпринимаемые меры, далеко не все экспедиции возвращались. Некоторые исчезали на просторах галактики бесследно, оставив нам гадать

о судьбе экипажей. Подобные случаи лишний раз доказывали: несмотря на мирный характер исследований, в случае встречи с опасностью, лучше иметь возможность ответить на удар, чем глупо погубить людей. Время либералистических взглядов на космос прошло сразу после оргонцев и близкого знакомства с расой корн.

Команда подбиралась под стать кораблям – только лучшие из лучших, опытнейшие офицеры и специалисты, видные учёные. Конкурс, как я уже упоминал, более двухсот человек на место. На их фоне наше на крейсере появление ничем, кроме недоразумения и счесть нельзя. Служить на «Ломоносове» – огромная честь, это куда круче глупой беготни с высунутым языком по полигону и стрельбы по роботам.

Как говорили ещё на древней Земле: скажи мне, кто твой учитель, и я скажу, какой ты сам. А уж учителя на «Ломоносове» обещали быть самыми-самыми. Быть может, они и не мастера слова, не писали трудов по тактике и стратегии, но их опыт и многолетняя практика позволяли узнать и научиться тому, что ни в одном учебнике не напишут. Нашей же задачей становилась внимательность и желание учиться, впитывать этот опыт, накопленный по крупицам и очищенный от шелухи красивых слов, которыми грешат теоретики. Служба на крейсере даст такой импульс к развитию, которого не смогли бы породить и десять гравитационных орудий разом.

Следуя меткам, мы старались двигаться к противоположному борту по кратчайшему маршруту. Но путевая стрелка постепенно уходила влево, заставляя обходить по кругу сплошную стену коридора, казавшуюся просто бесконечной. Мне стало любопытно, что это за такой изгиб такой, и я на ходу расширил карту корабля. Хорошо ещё экран полупрозрачный, а то точно растянулся бы прямо в коридоре – то-то смеху бы было.

Посередине яруса, где находились мы, выделялся заштрихованный круг диаметром метров двести и с поясняющей надписью «энергоотсек». Очень странно – это же четверть рабочего объема палубы. Ради интереса посмотрел секции ниже и выше, но обнаружил схожую картину, как будто гигантская колонна пронзала корабль насквозь. Потом обозвал себя идиотом и раскрыл трёхмерную карту крейсера.

В центре корабля размещалась гигантская половинка шара, которая и была энергетическим центром всего судна. Но ведь нужно разместить ещё научный центр, ангары техники, запасы, людей, наконец. А оружие, защита, активная масса, да и какой вообще смысл в энергоотсеке такого размера, если энергоячейка пятого класса всего два метра в диаметре? Хотя… в голову закралось одно подозрение.

Я залез в комм и вытащил параметры таргской техники, закачанные из внешней сети в процессе изучения возможностей моего «беркута» после модернизации. Надо же, как интересно, средняя модель таргского преобразователя являлась полусферой, радиусом сто тридцать два метра. Я вызвал боковой разрез палуб крейсера и сразу понял, откуда господин Строев почерпнул идею. Но ведь тогда получается, что если установлена вторая модель преобразователя, то крейсер оснащён и энергокристаллом не пятого, а шестого класса как минимум, вот это да… Мне тут же захотелось посмотреть на это чудо техники. Эх, жаль времени на это пока нет. Но как хочется… Ответственность победила.

Периодически на пути попадались спешащие по своим делам члены экипажа,

которые с преизрядным удивлением нас разглядывали, но вопросов, что это за мелочь такая завелась на крейсере, не задавали. Ещё повезло, что никого из старших офицеров не повстречали, а то нам могло и влететь за праздное любопытство, кто знает, какие порядки на этом корабле.

Наконец, миновав тридцатиметровый пустой коридору с множеством совершенно одинаковых дверей, мы добрались до второй лётной палубы. За маревом прозрачной плёнки возле боевых машин суетились техники, что-то обсуждали пилоты, в разные стороны плыли отдельные запасные части и даже летательные аппараты, подхваченные цепкими нитями гравизахватов. Ощущение, как перед выходом на сцену перед толпой народу – все на тебя смотрят, оценивают и про себя думают: «А это ещё кто такой?» Но мы справились, взяли себя в руки и, стараясь не выказывать каких-либо эмоций, просочились внутрь огромного зала, продавив мембрану атмосферного щита.

Думаете, на нас обратили внимание? Да ничего подобного. Ангар продолжал жить своей жизнью – всё так же, неслышно раздувая воздух, скользили над полом автоматические ремонтные агрегаты, слышались голоса, лязганье и шипение воздуха. Перед нами по красному коридору пролетела, обдав холодком, неизвестного назначения двухметровая фиговина, после чего ограждающее поле отключилось, а дорожка стала безопасной, синей.

Мы втроём застыли на пороге, с восторгом окунувшись в накатившее ощущение неизмеримой мощи. Стройные ряды боевых машин, кажущаяся для непосвящённых диким хаосом, а на деле отлаженная как оркестр работа всех служб обеспечения, только здесь мы в полной мере поняли, куда попали.

Прошло целых три минуты, за которые мы немного отошли от эмоционального шока и начали более осмысленно вертеть головами, ища к кому бы обратиться. Именно в этот момент нас соизволили заприметить. От группы одетых в синюю форму офицеров, обсуждавших что-то возле боевых машин, отделилась молодая женщина и направилась к группе стажёров. Сильная, порывистая походка, оценивающий взгляд стальных глаз заставили подтянуться, а когда старшая по званию подошла на два шага, мы разом выровнялись в одну линию и встали по стойке смирно.

– Добрый день, вы, я так понимаю, наши новые стажёры? – обратилась к нам офицер.

– Кадеты Королевской звёздной Академии, Мышкина, Ежов и Знаменский прибыли для прохождения службы, – отчеканил Мишка за всех.

– Вольно, стажёры, добро пожаловать на борт, – вблизи стало возможным рассмотреть нашивки на форме, но офицер представилась сама: – Меня зовут Антонина Сергеевна Щербакова, я помощник командира лётной группы крейсера.

Мы было расслабились, но услышав звание и должность, снова вытянулись по струнке – это же наш командир! Впрочем, старания не были оценены. Пройдя несколько метров, наша слегка обалдевшая группа предстала перед ожидавшими возвращения капитана Щербаковой пилотами, принявшимися бестактно на нас пялиться.

– Итак, – начала Антонина Сергеевна после того, как все были представлены, – перед вами самородки, взращенные Академией и направленные для усиления боевых возможностей нашего подразделения. Отдельное спасибо за это следует сказать небезызвестному вам майору Джону Дэвору, чтоб его ещё раз родили.

Раздались смешки, один парень поморщился, а вот энтузиазма на лицах наших будущих сослуживцев ни в одном глазу. Напротив, появись здесь сам майор, то за такой «подарочек» его могли бы поблагодарить исключительно неуставными методами. А чего мы ещё ожидали, попав буквально со школьной скамьи в элитное боевое подразделение, оваций? Командир с непроницаемым выражением лица продолжила: