Черное на черном
Шрифт:
Оно также вызывает во мне злость. Оно причиняет мне боль... достаточно сильную, чтобы я почувствовала, как где-то я ахаю от боли. Хуже того, это напоминает мне о том, что со мной сделал Солоник.
Кем бы ни были эти люди, они хотят сломать Блэка так, как Солоник пытался сломать меня. В какой-то мере они пытаются придать ему некоторую форму, загнать его части в металлические коробки... выстроить его заново по собственному видению. Они ведут свою борьбу изнутри, используя его воспоминания, его чувства, дорогие ему вещи, разбивающие ему сердце вещи, ненавистные и любимые
«Твоё время на исходе...»– шепчет голос.
Я не знаю, чей это голос.
Кем бы они ни были, они знают некоторые вещи о Блэке. Они знают и обо мне.
Когда я засыпаю, или даже дремлю, все больше и больше, он здесь.
«Это как твоя война, Мири, - говорит он.
– Это как Афганистан, только без пыток водой. Без громких звуков и фонариков, без пытки бессонницей, без червивой еды и избиений... это то же самое. Они продолжат делать это, пока не найдут путь. Никто не может выносить это вечно. Я не смог. Он тоже не сможет... хотя он сильнее меня. Ты знаешь это, Мириам... ты знаешь. Люди готовили тебя к этому...»
Голос знакомый. Но знакомый не для меня.
Он из другого места. Он принадлежит Блэку.
Теперь он принадлежит и мне тоже.
Что-то в этом вызывает у меня желание заплакать.
«Они сломают его, Мири. Я не могу спасти его. Я не могу. В этот раз тебе придётся сделать это...»
Я не могу определить источник голоса. Я не могу дать ему имя.
Он любит Блэка. Он его любит.
«Они взломают его, Мири... как Солоник взломал тебя...»
Кем бы он ни был, он прав.
Я знаю, что он прав. Я знаю, что близится что-то плохое.
Эта мысль вызывает у меня ужас.
Эта мысль пугает меня до безумия, но я ничего не могу сделать.
Я резко проснулась... глядя в спинку сиденья самолёта с поднятым подносом.
Длинные ноги были вытянуты в пространство между полом самолёта и спинкой кресла передо мной. Моя голова лежала на чьих-то коленях. Я смотрела, как мышцы бёдер напряглись, полу-потягиваясь, чёрный материал растянулся, изменяя форму. Его тело выгнулось, когда он размял спину, затем руки, минимально шевеля коленями - вероятно, чтобы меня не потревожить.
Моё сердце громко билось в груди. Достаточно громко, чтобы я задалась вопросом, не слышит ли он это.
Затем его пальцы нежно скользнули в мои волосы.
Он гладил пальцами длинные пряди, аккуратно разделяя спутавшиеся места, расправляя волосы по моим плечам и спине. Ощутив в этом выражение привязанности, я гадала, знает ли он, что я проснулась. Ещё через несколько секунд, я решила, что вероятно не знает. До меня дошло, что я, возможно, в каком-то
Я также чувствовала в нем боль.
Я подняла взгляд.
– Привет, - сказал он, улыбаясь и встречаясь со мной взглядом.
Я улыбнулась в ответ, и он накрыл рукой мой затылок, массируя мышцы. Я перевернулась на спину, все ещё занимая большую часть наших спаренных сидений первого класса, и вздрогнула, когда ударилась больной ногой обо что-то металлическое - вероятно, о подлокотник у окна за мной.
– Привет, - сказала я, выгибая спину и потягиваясь руками.
Эта боль в нем усилилась, когда я глубже потянулась на его коленях.
Я ощутила, как он подумал о сексе.
Виток желания скользнул по мне при этой мысли, ненадолго перехватив дыхание и заставив моё сердце гулко колотиться по другой причине. Ничто из этого не отвлекло меня от моего сна, от этой сокрушительной срочности, необходимости его предостеречь - но интенсивность собственной реакции меня поразила. Я чувствовала это даже той единственной ночью, что мы вместе провели в отеле Бангкока.
Той ночью я тоже проснулась, желая его - достаточно сильно, чтобы мне пришлось силой держать руки подальше от него, пока он спал.
Меня потрясала ясность образов, пришедших мне на ум.
Казалось, он не заметил.
Он вернулся к поглаживанию моих волос, согревая меня, как он всегда это делал, пульсируя жаром в моей груди как печка. Чем бы ни являлся этот жар, откуда бы он ни происходил, он ощущался как Блэк. Я ощущала его присутствие вокруг себя, и это вызывало чувство безопасности.
Это также убаюкивало меня обратно в состояние дремоты...
... и время смещается, делаясь мягче.
Я снова лежу на спине, под его руками. Удобно устроившись, согревшись и желая его, но будучи не в состоянии открыть глаза. Наконец, спустя, казалось, очень долгое время, я справляюсь с этим.
Я поднимаю взгляд, смотря ему в глаза.
Его золотистые глаза встречаются с моими, странно сияя в освещении салона. Большинство людей вокруг нас спит. Я вижу, как их сны парят над ними, серые и похожие на облака, некоторые - яркие и красочные, некоторые - тёмные и пугающие. Некоторые люди не спят, сидят в наушниках и смотрят фильмы на индивидуальных мониторах в креслах перед ними.
Я снова смотрю на Блэка, на резкие черты его лица.
– Близится что-то плохое, - мягко говорю я.
– Плохое?
– он слабо улыбается.
– Немного смутно, док. Учитывая наш послужной список, тебе лучше выражаться конкретнее.
– Они идут за тобой.
Он хмурится, и я поднимаю руку, лаская его подбородок.
Эта боль усиливается, тянет меня.
Я вижу, как он думает, размышляет над моими словами. Затем он смотрит вниз, его скульптурные губы поджимаются, слегка хмурясь. Я закрываю глаза, когда он возвращается к поглаживанию моего лица и волос. Затем эти руки оказываются под моей рубашкой, и он массирует меня сильными пальцами, сплавляя моё тело со своим. Я испускаю тихий вздох, когда одна рука расстёгивает мои джинсы, затем забирается под мою одежду, его пальцы скользят в меня...