Чернобыль

Щербак Юрий Николаевич

Я сочувствую этим ребятам. Мне кажется, мы судим их не за ошибку, а за последствия. Дятлов же наказан больше за характер свой, чем за незнание. Он был очень самоуверен. Отличная память. Если бы не эта самоуверенность, он бы и программу не положил на свои плечи. Он был для нас самым большим авторитетом. Недосягаемый авторитет. Его слово было закон".

А. Усков:

"Никогда не думал, что так тяжело ответить на простой с виду вопрос:

– Будь ты на месте тех инженеров на БЩУ-4 в ночь 26 апреля 1986 года - ты бы пошел на нарушение Регламента, чтобы провести тот эксперимент?

И

сразу просится на язык категоричное: "Никогда!"

Это говорит спустя почти два года после катастрофы на Чернобыльской АЭС мой разум, прочувствовавший с первых часов до последних дней - как огромны и тяжелы последствия происшедшего в ту ночь. В памяти уже, наверно, на вечно останутся темнота, развалины блока, страшное уханье пара, реакторный графит, выброшенный на территорию ЧАЭС, а потом обожженные до неузнаваемости лица ребят в московской клинике.

Сейчас мы поумнели. Какой же это ценой нам досталось!

Но если постараться отбросить этот испытанный на собственной шкуре опыт и постараться вспомнить - каким ты был "до войны", то не просматривается категоричного "Никогда!".

А если говорить честно - то я мог нарушить Регламент (наверное…). Будь я работником Блочного Щита Управления (БЩУ), я, пожалуй, мог возразить главному инженеру станции Фомину (или его заму Дятлову), но категорически отказаться выполнить его команду - на это бы духу не хватило!

Почему так? Может, я трус?

Да нет, вроде не трус. Орден за ночь 26 апреля говорит сам за себя. Может, в голове пусто? Конечно, не самый крупный специалист в атомной энергетике, но знаний достаточно, чтобы понять - тебя толкают на нарушение Регламента…

Постараюсь разобраться, если смогу… Первое. Мы зачастую не видим необходимости неукоснительного соблюдения наших законов, поскольку эти законы нарушают сплошь и рядом на твоих глазах, и неоднократно! Впрочем, это называется "обойти закон" И нарушают люди, которые должны быть образцом выполнения долга: гражданского, партийного, профессионального, наконец.

И растлевающее действие таких примеров куда больше, чем от десяти радиостанций "из-за бугра". Потому что эти примеры на наших глазах! Разве не знала государственная комиссия, принимавшая 4-й блок в эксплуатацию, что принимает его с отступлениями от проекта? Конечно, знала…"

Из приговора: "31 декабря 1983 года, несмотря на то, что на четвертом энергоблоке не были проведены необходимые испытания, Брюханов подписал акт о приемке в эксплуатацию пускового комплекса на блоке как энергоблока в опытную эксплуатацию" ("Московские новости", 9 августа 1987 г.).

А. Усков:

"…но посчитала - ничего, потом доведем! Вот и пришлось два с лишним года спустя проводить на 4-м блоке эксперимент, чтобы довести систему безопасности до требований проекта! Вот и довели блок "до ручки"! * Если смотреть глубже, авария началась не в 1 час 23 минуты 26 апреля 1986 года, а в декабре 1983-го, когда директор АЭС Брюханов поставил свою подпись в акте Госкомиссии как ее полноправный член. Поставил, не видя необходимости настоять на проведении испытания выбега турбогенератора для питания собственных нужд блока. * А московским товарищам и тем более этот выбег был не нужен: "4-й блок пущен и пойдет в рапорт за этот год! Как приятно…"

А

ведь совсем другая была бы картина, проведи этот злосчастный эксперимент тогда. Реактор со свежим топливом, со значительным количеством поглощающего материала в активной зоне имеет отрицательный мощностной коэффициент, то есть не приводит к разгону на мгновенных нейтронах!

Вот так мы и работали.

Но самое главное, почему персонал в ту ночь нарушил Регламент (а это тоже Закон!), - из-за отсутствия четкого объяснения: почему категорически нельзя работать при оперативном запасе реактивности меньше 15 стержней. Ребята и представить себе не могли, что находятся в ядерно-опасном режиме!

Нигде ни полстрочки, об этом даже не упоминалось. А еще с институтской скамьи было крепко вбито в голову: реактор взорваться не может! Это уже после аварии оперативный запас установят 30 (!) стержней, и не меньше. Это уже в октябре 1986 года введут в Регламент грозное предупреждение: "…при запасе менее 30 стержней реактор переходит в ядерно-опасное состояние!"

Говоря простым языком, при запасе 29 стержней мы попадаем в ядерно-опасный режим, а до аварии этот запас был регламентным и считался нормальным.

Где же были раньше товарищи ученые, проектанты, конструкторы?

Как ответила экспертная группа на вопрос суда в Чернобыле?

Вопрос суда: Почему в (старом) Регламенте персонал не предупрежден, что при работе реактора на мощности менее 700 МВт (тепловых) и с запасом менее 15 стержней - реактор переходит в ядерно-опасное состояние?

Ответ экспертов: Считали это ненужным. Думали, что на станции работают грамотные физики (?!). Сейчас были вынуждены сделать это.

Детский лепет. Стыдно слушать.

Одни считали ненужным объяснить (а может, сами не знали) природу очень важного запрета, мы же, персонал, считали, что этот запрет можно "объехать". Вот и доработались.

Но на суде одни сидели на скамье подсудимых, а другие - за столом экспертов и сурово спрашивали за все (в том числе и за свои грехи).

Второе. Очень важным моментом (как это ни странно слышать) я считал и считаю высокий уровень оперативной дисциплины на атомных электростанциях. Впрочем, это характерная черта многих режимных предприятий, где работники имеют более высокую зарплату, определенные льготы и дорожат своим местом. Уровню технической подготовки, технологической дисциплины оперативного персонала уделяли особое внимание!

Корни тщательного отбора и подготовки персонала растут из тех "закрытых" объектов, где создавалось наше ядерное оружие. Конечно, со временем отбор стал проще, требования к анкетным данным помягче, но оперативная дисциплина поддерживалась на высоком уровне.

И не имеет права подчиненный не выполнить распоряжения своего начальника. У него есть возможность аргументированно возразить при неправильном распоряжении. Но при повторе распоряжения - немедленно выполнить! А потом уже обжаловать… И беда в том, что аргументированно возразить было тяжело в той ситуации, потому что имелись лазейки. Впрочем, возражать почти никто и не пытался, настолько был велик авторитет физика - заместителя главного инженера по эксплуатации 2-й очереди Дятлова. Сейчас мы подошли к третьей важной причине.