Черно-белый танец
Шрифт:
Похоже, что это была первая фраза ее сочинения. Сеня незаметно, прячась за спинами возбужденных абитуриентов, пошел за Настькой и увидел: в коридоре к ней подошла женщина преподавательского вида. Настя сунула ей давешний клочок бумажки и даже свою ручку.
«Простейшая комбинация, – оценил Сеня. – Сочинения – под шифрами. А Настькино теперь легко определить: по почерку и первой фразе. И авторучка теперь ее собственная – в руках нужного человека. Любую ошибку можно исправить… Да уж, честная игра. Честней не придумаешь».
Насте
Настя благодарно посмотрела на Сеню и пробормотала:
– Спасибо, что подсказал в туалет попроситься… А то я так растерялась…
«Додумалась хоть поблагодарить», – беззлобно подумал Сеня.
…Вместо англичанки их снова встречал Эжен.
– Настенька! – явно обрадовался он. – Привет. Проходи, лапочка!
Сени будто не существовало.
– Ну, написала? Я тебя ругал. Последними словами. Весь день.
Женя принял у Насти шерстяную кофту, аккуратно повесил ее на плечики. На Сеню цыкнул:
– Куда ты свой лапсердак вешаешь?! Пальто мое помнешь.
«Английский сдам – точно ему морду набью», – решил Сеня.
Наконец, в коридоре появилась англичанка. Велела сыну:
– Эжен, проводи Настю в гостиную. Поболтайте, выпейте кофе. Но говорить с ней только по-английски, ясно? А ты, Сеня, иди со мной.
Они прошли в кабинет. Англичанка участливо посматривала на него.
– Что-то случилось? – как мог спокойно, спросил по-английски Сеня.
– Произношение у тебя за этот год изменилось разительно, – похвалила репетиторша. – Даже твое ужасное «гэ» почти исчезло. Впрочем, ладно. Давай по-русски. Ты симпатичен мне, Сеня…
«Но на Настю – не претендуй. Она – Эженова», – Арсений продолжил в уме ее мысль.
– Я не… – начал он.
– Не перебивай, – попросила англичанка. – Молчать умеешь? Ладно, верю – умеешь… Тогда слушай. Экзаменационные тексты уже утверждены. Тридцать билетов – тридцать текстов. Все они, в общем, простые, но есть в них подводные камни… Вот, держи. Все тридцать. Ксерокопии – так себе, но разобрать можно.
Сеня от удивления аж дар речи потерял. Сидел, хлопал глазами. Англичанка, не дождавшись его реакции, продолжила:
– Каждый текст как следует проработай, разберись с грамматикой, со стилистикой, с устойчивыми конструкциями… Ты парень толковый – справишься.
– Разобраться, а потом Настю на них натаскать? – уточнил Сеня.
Взгляд англичанки затвердел:
– Я полагала, ты более догадлив. Видишь ли, конкретные экзаменационные тексты в стоимость моих уроков не входят… Но я же сказала – мне симпатичен и ты, и твои данные. И мне хотелось бы, чтоб ты тоже оказался на факультете. Я убедительно прошу тебя – никому эти тексты не показывать
– Но как же она? Вы ведь сказали – там подводные камни. Настя сама с ними не справится!
Англичанка вздохнула:
– Ближе к экзамену ты, к сожалению, стал хуже соображать… С тобой мы больше заниматься не будем. Ни пуха тебе ни пера на экзамене. А Настю еще ждут четыре дополнительных занятия. По этим самым текстам – если уж тебе надо все объяснять.
– Спа… спасибо, – пролепетал Сеня. Кровь бросилось ему в лицо. – Но зачем? Зачем вы это делаете?
Репетиторша усмехнулась:
– Говорят, у нас – общество равных возможностей… Равных – для всех. Вот я их, эти возможности, и создаю.
…Четыре дня кряду Сеня закрывался в своей комнате и корпел над экзаменационными текстами. Англичанка оказалась права: с виду простые, тексты скрывали множество хитрых согласований времен и непереводимых с ходу конструкций. Школьный учебник за десятый класс в сравнении с ними выглядел букварем.
Настя целыми днями пропадала у англичанки. Возвращалась усталая, бледная.
– Чем вы там занимаетесь? – невинно интересовался Сеня у девушки.
– Да так… грамматику повторяем, – опускала глаза Настя.
«Интересно, стыдно ли ей? Что она учит экзаменационные тексты, а я вроде как ничего о них не знаю? Или воспринимает это как должное? Да нет, вроде, стыдно. И проболтаться ее так и тянет. Но мать и бабка, видно, строго-настрого приказали – чтоб молчала, как партизанка… Интересно, что мне поставят за сочинение?… Пятерок, говорят, почти не бывает. Так, одна на поток – на две тысячи абитуриентов. Хорошо бы получить четверку… А если тройбан? Тогда только на английский с обществоведением надежда, надо будет их на пятерки вытягивать».
Сеня гнал от себя бесполезные раздумья, снова и снова возвращался к экзаменационным текстам. И все отчетливее понимал: взялся бы за них с налету, прямо на экзамене, – обязательно бы напортачил.
«Завалил бы я язык, если б не англичанка, – благодарно думал Сеня. – Интересно, с чего это она меня пожалела? Ну и ладно, пожалела – и пожалела. Если поступлю – подарю ей огромный букет. Пятьдесят одну розу. Дед как раз мне деньжат подослал…»
– Ты поедешь со мной оценки смотреть? – ластилась к нему Настя. – А то боюсь, что в обморок упаду.
– Да не жмись! Все у тебя ништяк, – привычно утешил ее Сеня. Встретил ее сердитый взгляд и поправился: – Ладно-ладно, все у тебя фартово!
…Листы с оценками повесили на входе высоко – с земли и не увидишь. Нужно на бордюр забираться.
А снизу виден только частокол черных пятнышек – двойки. И целые грядки депрессивных синих «троек».
Парни лезли на бордюр молча. Только бледнели, увидев оценку.
Девочки визжали и охали.
– У меня ноги дрожат, – пискнула Настя. – Я упаду…