Чернильный орешек
Шрифт:
– Мадам, – холодно произнес он, – решение уже принято. Если вас страшит опасность, то позвольте вам напомнить, что эта доля не минует никого из нас. Если придут шотландцы, то они нагрянут и сюда, и отражать их атаки будут именно наши люди.
С этими словами он повернулся и ушел, оставив их одних. Мэри-Эстер подхватила Эдуарда на руки и встревоженно посмотрела на Хиро, видя, что в молодой женщине отразились ее собственные мрачные предчувствия. В суровую годину войны каждый может потерять слишком многое.
В течение весны на севере царило беспокойство Шотландцы
Но это была всего лишь отсрочка, иначе и быть не могло. Шотландская ассамблея упразднила в Шотландии молитвенник и епископальную систему и обязала каждого шотландца подписать Ковенант – документ о приверженности пресвитерианской вере. Тем временем шотландский парламент утвердил пресвитерианское правление и отменил право короля назначать министров, офицеров и армейских командиров в Шотландии. Усиленно трудясь на уборке урожая, северяне понимали, что следующей весной война разгорится всерьез.
– У короля ведь есть и другие заботы, – заметил Кит как-то вечером, когда они с Хиро ужинали в Морлэнде. – После смотра армии этой весной он должен понять, что ему придется добыть деньги и вооружить нас подобающим образом. Не можем же мы сражаться с шотландцами камнями и рукоятками от цепов. А для того, чтобы собрать деньги, ему придется снова созывать парламент.
Мэри-Эстер, которая держала на коленях Эдуарда и просматривала листок с какой-то работой Гетты, быстро взглянула на Кита, а потом на Эдмунда. Кит был для них источником информации с юга, поскольку он до сих пор получал письма от Ричарда, и Мэри-Эстер понимала, что Эдмунда, как и прежде, ранило нежелание Ричарда писать ему. Сей источник информации редко признавался открыто но теперь, накануне опасности, Эдмунд спросил.
– Ричард полагает, что со стороны парламента может возникнуть противодействие?
– Как он узнал от своего приятеля Кловиса, – ответил Кит, – после выборов снова возникнет ее паратистская палата общин того же толка, что и господин Пим [17] . Кловис считает, что палата общин не упустит возможности потребовать реформ, которые они хотят получить в обмен на предоставление денег. Все будет зависеть от того, на какие уступки придется пойти королю.
– Неужели он пожертвует старой религией? – встревоженно спросила Хиро.
17
Пим, Джон (1584—1643) – один из лидеров парламентской оппозиции, сторонник мелкобуржуазных реформ
Кит покачал
– Как знать? Там есть такие, которые, несомненно, желали бы искоренить любое проявление почитания Господа нашего, ну а некоторые, возможно, хотят всего лишь устранить отдельные внешние атрибуты богослужения. В Лондоне народ так сильно боится и ненавидит папистов, что там полагают, будто всякое внешнее проявление богопочитания – это верный путь в лапы Рима. Они мечтают, чтобы люди входили в храм Божий с такими же чувствами с какими входит в таверну какой-нибудь бездельник.
– А чего же требует парламент, помимо вопросов религии? – спросил Эдмунд.
– Восстановления старых прав и свобод, – ответил Кит – Они хотят права назначать королевских советников, созывать армию и офицерами ставить верных им людей. Хотят упразднения всех чрезвычайных судов и…
– Назначать королевских советников? – перебила его Мэри-Эстер. – Но ведь это никогда не было их правом! Это исключительная привилегия короля!
Кит мрачно улыбнулся.
– Вот в этом-то все и дело, мадам. Как заметил приятель Ричарда, парламент начинает чувствовать свою силу и уже не способен различить старые привилегии и новые. Трудно понять, что тут может поделать король.
– Мне эта ситуация не нравится, – мрачно изрек Эдмунд. – Слуги должны знать своих хозяев.
– А хозяева – своих слуг, – добавил Кит – Я охотно согласился бы с вами, сэр, но этот новый дух заключается в том, что каждый должен захватывать себе то, что может.
Наступило молчание, и атмосфера стала такой напряженной, что Пес, приподняв морду с лап, посмотрел на свою хозяйку и завыл, а потом судорожно задрожал. Хиро тоже взглянула на Мэри-Эстер и на Эдуарда, который уснул с большим пальцем во рту, прижав свою кудрявую головку к шее матери. Лицо Хиро стало задумчивым.
Заметив это, Кит прервал молчание, бодро сказав:
– Нам скоро надо возвращаться домой, но, может быть, перед отъездом Хиро что-нибудь споет.
Спустя некоторое время они молча скакали домой, в Уотермилл, но Кит понимал, что как только они окажутся наедине, Хиро поделится с ним своими мыслями, поэтому он пока и не тревожил ее. Когда они легли в постель и вокруг них задернулись плотные занавеси, Хиро с послушным вздохом опустилась в его объятия. Кит нежно спросил ее.
– Ну что такое, голубушка моя? Я вижу, тебя расстроил этот разговор о войне.
Он почувствовал, что она кивает в темноте, собираясь с мыслями. Наконец Хиро заговорила.
– Ах, Кит, я так боюсь! Все свидетельствует о том, что война с шотландцами неизбежна… и что же тогда станется с моими родителями? Ни с того ни с сего они вдруг превратились в недругов! Их же вынудят подписать пресловутый Ковенант и сражаться против нас.
Кит и не пытался отрицать этого. К чему бесполезные утешения? Несмотря на все его страстное желание защитить ее, Кит понимал, что Хиро так же умна и проницательна, как и он сам, поэтому в его распоряжении была только та поддержка, какую один солдат предлагает другому – плечо, на которое можно опереться.