Чернильные стрелы
Шрифт:
Свежие лошади – обе каурые и послушные – ходко шли по заросшим травой холмам. К рассвету Тойло старался держаться низин, чтобы лишний раз не показываться на возвышенностях. Вряд ли, конечно, найдут то место, где они сошли с дороги, но полностью исключить это было нельзя. Ростримо выглядел плохо, да и сам витаньери смертельно устал: не смыкали глаз уже больше суток, и все это время в седле.
Остановиться решили уже только за полдень. Дамнор с трудом слез с лошади, Тойло даже пришлось подхватить его за ворот, чтобы компаньон не свалился. Недавний шпион улегся в пыльную, пожухлую
– Лошадей стреножить надо.
– Тойло, я согласен увеличить твою долю в добыче, но сделай это сам, а? Я не могу пошевелиться.
– Куда мне столько золота, – проворчал Шаэлью. – Я и с тем, что сейчас есть не знаю, что делать. Ладно, лежи. Только попей и поешь. И без разговоров!
Ростримо, собравшийся было возразить, что ему сейчас кусок в горло не полезет, покорно взял суму с припасами и кожаную флягу с вином, обильно разведенным водой.
– И что теперь будем делать, господин дипломированный историк?
Вагнер уныло жевал подсохший хлеб, даже не притронувшись к мясу, поэтому Тойло сам отрезал кусок и положил и впихнул его дамнору в руку. Понятно, что он сейчас чувствует себя так, словно это он вез лошадь, а не она его, но на одном мучном долго не продержишься. Говядину продали хорошую – жирную, хорошо закопченную с душистыми приправами, такая дает много сил.
– Мне кажется, что нас ищут.
В ответ Тойло только хмыкнул. Но отметил, что Ростримо пытается шутить, а это добрый знак. Больше всего витаньери боялся, что его спутник, что называется, расклеится от тягот такого путешествия.
– И ищет нас кто-то очень умный. Он сумел догадаться, что искать надо одного дамнора и одного солдата, причем догадался очень быстро. Теперь нас обнаруживают на тракте к югу от Лейно. Чтобы ты предположил на месте такого умного?
– Что мы убегаем, – вопрос казался септреру простым.
– Да ну, это и так ясно! – возмутился несообразительности компаньона Ростримо. – Куда убегаем?
– Ну, куда угодно.
Шпион с кряхтением сел и отхлебнул из фляги.
– Нет, дружище, бежим мы в Дельту.
– Так мы туда и бежим ведь…
– Уже нет. И именно потому, что слишком очевидно это. Они, наверное, взяли этого строммэ Норка, и тот выложил про завещание.
– Что такое «строммэ»?
– Ммм… Как перевести даже не знаю. Ругательство. Человек, который любит мужчин задом и в процессе гадит.
– Тьфу, дрянь какая! – Тойло с отвращением посмотрел на свой бутерброд. – У вас там в Дамноре совсем уже! И все ругательства на эту тему?
– Нет, но есть. Не знаю, почему так, но, наверное, от того, что считается позором, если тебя увидят гадящим. А про мужеложцев и не говорю уже – их сжигают на слабом огне, причем сначала жгут гениталии прямо на живом.
– Строммэ… надо запомнить.
– Не раскидывайся только этим словом: за такое убьют без раздумий, что потом любой судья оправдает. Так вот, этот строммэ Норк наверняка рассказал негласным, что мы сперли у него бумаги.
– Погоди! А с чего ты взял, что тут негласные замешаны?
– А кто ж еще? – удивился Ростримо. – Стража? Это даже не смешно. Армейские этим не
Тойло кивнул. Где-где, а искать их в Дельте – это все равно что пытаться голыми пальцами выловить таракана, нырнувшего в кипящий гуляш.
– А мы сейчас пойдем не на юг, а на север, вернее на северо-запад. В Гант!
Эта идея для витаньери оказалась несколько неожиданной. В горном королевстве он не был никогда, хотя на границах его с Маазло и и Шемо приходилось махать мечом. Гантиры слыли людьми замкнутыми и недружелюбными, и эту репутацию поддерживали старательно. Торговлю Гант почти не вел, в войнах соседей не участвовал, несколько вторжений в пределы равнодушно перемолол в своих узких ущельях. Чужаков в королевстве не любили, поэтому старались не пускать.
– Погоди… Ты это серьезно? Я тебе скажу вот что: когда мы воевали против лоастери Палло, который пытался отвоевать себе трон…
– Я знаю, кто такой Палло.
– Ну вот, мы загнали эту скотину к самым горам, прижав его к Красной, и отрезали путь на юг – к Дельте. Он мог уйти в Гант, но не стал этого делать. Вместо этого Палло сначала попытался переправиться через Красную – это в предгорьях! – а потом развернулся и дал сражение. Нас было в семь раз больше, к слову. Король Маазло Его Величество Рика Первый лично наблюдал, как его родственнику аккуратно, чтобы не помер, вытащили кишки и положили на жаровню. У нас ребята болтали, что лоастери пытался получить разрешение у гантиров на проход хотя бы для себя одного, но они не разрешили. И Палло предпочел безнадежное сражение.
– Если бы он знал, какая смерть его ждет, – спокойно ответил Ростримо, – то предпочел бы сгинуть в Ганте. Но ты прав, приятель, просто так в эти горы соваться самоубийственно. А мы и не будем.
– Не понял…
– Не будем, – Вагнер улыбнулся, – соваться просто так. Я знаю, кто сейчас в Ганте советник короля в делах спокойствия, как там называют моих коллег. Мы спокойно сдадимся первому же патрулю с требованием немедленно доставить нас к лоастери Днедону для передачи тому сведений первостепенной важности.
Звучало хорошо, но Тойло никак не мог поверить в то, что это может сработать. Гантиров он боялся, благо наслушался историй про них на привалах. И местные маазы в приграничье такого понарассказывали, что на горные вершины к северу солдаты и видавшие многое витаньери смотрели с натуральным ужасом.
– Что же за сведения такие?
– Придумаю что-нибудь. Мало ли тайн всяких знаю, что-нибудь да выложу. Но пока, честно скажу, не знаю, что может заинтересовать Днедона. Им, похоже, ничего не надо. Но есть еще одно «за» в Ганте для нас: отсюда и до самых гор почти никто не живет.