Чернильные души

Заугольная Оксана

– Не переживай, – успокоила его Соня, силясь вспомнить, считал ли Радик её своей девушкой? На самом деле, а не ради того, чтобы узнать тайны пятнистых. После той первой ночи они об этом не заговаривали, да и спать он обычно уходил в её бывшую комнату. А если и ложился рядом, то даже не пытался обнять или поцеловать. Соня сама же не настаивала. Не то, чтобы ей не нравилось целоваться с Радиком, но уговаривать и практически угрожать, чтобы подвести к поцелуям или чему большему – она еще не настолько опустилась.

Единственное, что её сейчас беспокоило,

это то, что Эдик может подумать, что она готова к пойти дальше, тогда как она сомневалась. Разве это не будет изменой? А если даже будет, то сопоставима ли она будет с тем, что сделал Радик. Он ведь её предал, верно?

Эдик, похоже, даже не подозревал о том, как много разных мыслей бродит в голове у девушки, потому как просто приобнял её за талию, легонько чмокнул в нос и закрыл глаза.

«Замечательно, – мысли Сони мгновенно изменили направление. – Есть два парня, и ни один меня не хочет. Что со мной не так?»

Она долго не могла уснуть, пока не сообразила, что дело не в чужом доме и чуть поскрипывающем диване, и даже не в Эдике, который доверчиво прижался к плечу и спал, будто они сто раз уже ночевали вместе. В этом доме на неё смотрел через незадернутое шторами окно кто-то другой. Не тот, к кому она привыкла.

Удивительно, до сих пор она только боялась этих невидимых пока для неё гигантов, и лишь сейчас поняла, что к «своему» можно и привыкнуть. Будто к цепному псу, которого соседи зачем-то выпускают без поводка.

Заснула она под утро, и ей казалось, что она едва успела закрыть глаза, как почувствовала на губах и щеках прикосновения губ. Поморщившись, она повернулась спиной и едва не свалилась с более узкого дивана. Её удержали руки соседа. И она вспомнила. Вспомнила, как осталась ночевать у родителей Эдика, что рядом сейчас он, а не её парень и, в отличие от осторожной вечерней версии уже вовсю водит руками по её плечам и груди.

– Родители на работу ушли, – шепнул он на ухо, прижимаясь ближе. – Свету бабушка приведет только после обеда. В школу ты всё равно опоздала, так что как насчет?..

И он игриво чмокнул её в ухо, отвлекая от того, что рука уже задрала сорочку.

«Дело не во мне, а в родителях!» – с облегчением сообразила Соня, то ли спросонья, то ли от неожиданности так и не вспомнив о Радике.

Ей по-прежнему не очень нравилось целоваться с Эдиком, и она аккуратно уворачивалась от поцелуев, надеясь лишь, что он не обидится, но вот во всем остальном чувствовался опыт, которого у неё не было. Эдик с самого начала показался ей развязным и нагловатым, и тем удивительнее было почувствовать, что он может быть нежным.

– На третий урок ты тоже уже опоздала, – заявил он через некоторое время, глянув на часы. – Как насчет того, чтобы поглядеть, что мама оставила нам на завтрак, и перебраться ко мне?

– Я только напишу домой, что еще задержусь, – неуверенно ответила Соня, оглядываясь в поисках телефона.

– Да, мам волновать не стоит, – усмехнулся Эдик и отправился на балкон курить. Соня поспешно натягивала свои вещи, время от

времени бросая короткие взгляды на стоящего на балконе Эдика и недоумевала. Неужели она настолько мало с ним общалась, что не знала даже, что он курит? Впрочем, желание сообщить ему о вреде этого она задавила на корню. Им слишком недолго осталось, чтобы всерьез беспокоиться о туберкулезе или раке.

В телефоне она первым делом переименовала Радика в «мама», а маму в «Олю». Мама Оля всё равно не звонила, словно и впрямь выкинула её из жизни и забыла. А вот пропущенных смс от Радика была уйма. И хорошо еще, что Эдик оказался не слишком любопытен и не полез смотреть, кто ей пишет и пишет. Иначе – за себя она не боялась, но смс от якобы мертвого парня кого угодно заставят заподозрить неладное.

А Соня пусть и не определилась, готова ли она, чтобы Радик оставался её парнем, но уж точно не готова на то, чтобы он был мертвым. В этом она была абсолютно уверена.

17 глава

– Какие сегодня планы? – Эдик дисциплинированно ждал Соню у подъезда. Если его и расстраивал тот факт, что она никак не решится познакомить его с мамой, то он ничем это не выдавал. А Соня надеялась лишь на то, что он никогда не додумается подняться за ней, когда она относит продукты или остается на обед. Потому что Радик мог не сдержаться и высунуться из квартиры. Вряд ли это было бы стоящим концом.

Соня очень боялась серьезных разговоров с обоими, она не хотела врать, и не хотела решать, что же для неё правда. Но Эдик вполне довольствовался тем, что она всё больше времени проводит с ним и часто ночует в его квартире, и не задавал никаких неудобных вопросов, а Радик молчал. Когда она приносила продукты, когда ела приготовленный им или готовила сама обед, когда играла с выросшим котом. Задавал только самые обычные вопросы вроде «Как там в школе» или «Ищут ли меня кальмары».

Со вторым Соня могла его успокоить. У кальмаров было множество других проблем, чтобы вспоминать даже о Радике. Пока было трудно сказать, насколько серьезно переданную информацию приняли ученые, но вот полицейские отнеслись к этому со всем вниманием. И пятнистые находились теперь под пристальным наблюдением. Пока не официальным, но чувствовалось, что это лишь вопрос времени. И собираться большими группами зараженные перестали. Разве что по-прежнему ходили на вечеринки в клубах, и теперь там всегда дежурили полицейские.

В глубине души Соня была даже рада. Пусть пятна росли куда быстрее, но ей больше не приходилось бояться, что она снова окажется наедине с тем чувством, что так поразило её во время убийства бродяги. В результате они с Эдиком пару раз в неделю платили Вале и ходили на птицефабрику. Там нестерпимо воняло даже через респиратор, а после еще долго слезились глаза, и одежду стоило сразу отправлять в стирку, но это давало немного продержаться.

– К самаритянке? – предложил Эдик, подавая ей руку. – Она говорила, что сегодня есть пара свободных мест.