Чернее некуда
Шрифт:
— Нет, — ответил Фокс, — я бы даже сказал, мне это понравилось.
— В самом деле? Я рад.
Они шагали дальше, пока не подошли к посольству. Шаги Санскрита затихли вдалеке. Вероятно, он вернулся тем же путём.
Подойдя к двум постовым, Аллен представился:
— Суперинтендант Аллен, отдел "С".
— Да, сэр, — кивнул полицейский.
— Прошу как можно точнее и подробнее рассказать, что здесь произошло. Вы записали фамилию этого человека? — обратился он к полицейскому, который проверял документы Санскрита.
— Нет, сэр. У него был специальный пропуск,
— Ладно, вы его хорошо разглядели?
— Да, сэр.
— А фамилию не прочитали?
— Я… Как следует разобрать не удалось, сэр. Начиналось на С и в нем ещe К. Сан — и как-то дальше, сэр. Пропуск был в порядке, и с фотографией, как на паспорте, явно его. Входить он не собирался, сэр. Хотел только передать пакет. Если бы он хотел войти внутрь, я бы записал фамилию.
— Вы и так должны были это сделать.
— Да, сэр.
— Что он вам говорил?
— Что должен передать пакет для первого секретаря посольства, сэр. Показал мне пакет, я его осмотрел. Тот был адресован первому секретарю, в углу написано «Для его превосходительства президента». Большой конверт из плотной бумаги, но содержимое казалось тонким.
— Что было дальше?
— Я сказал, что довольно необычно вручать пакеты в такое время и предложил оставить мне, чтобы я передал, но он ответил, что обещал вручить лично. Там, мол, фотография, которую велел срочно сделать президент. Она стоила немалого труда и работу закончили каких-то полчаса назад. Якобы ему сказали отдать еe ночному привратнику.
— Продолжайте.
— Я взял пакет, сэр, просветил снизу фонариком и заметил контуры какого-то прямоугольного плоского предмета. Вроде картонных обложек. Во всяком случае, там не могло быть никакого пластического свинства, сэр. К тому же у него был специальный пропуск, вот мы его и пропустили. Это все, сэр.
— А вы, — обратился Аллен ко второму, — позвонили?
— Да, сэр.
— Что сказал ночной привратник, когда открыл дверь?
— Не похоже, чтобы он говорил по английски, сэр. Они с посетителем обменялись несколькими словами на их языке — по крайней мере я думаю, что говорили по-нгомбвански. Потом он просто забрал пакет и запер двери. Человек, который принёс пакет, пожелал нам доброй ночи и ушёл.
Во время беседы Фокс испытующе поглядывал на полицейских, а потом сочувствующим тоном заметил, что не удивится, если из всего происшедшего будут сделаны должные выводы. При этих словах постовые буквально окаменели.
— Вы должны были тут же доложить об этом, — заметил Аллен. — Вам жутко повезло, что Гибсон ничего не знает.
— Спасибо, сэр, — в один голос ответили оба.
— За что? — спросил Аллен.
— Вы сообщите Фреду Гибсону? — спросил Фокс, когда они возвращались тем же маршрутом.
— Об этом происшествии? Да, придётся, но не стану особенно напирать на то, как вели себя постовые. Ведь ситуация была не из простых: Санскрит имел пропуск, подписанный президентом, а полицейским говорили, что каждый его владелец — persona grata. Не пойди они ему навстречу, многим рисковали бы. — Аллен положил руку на плечо Фоксу. — А этот откуда тут взялся?
В глубокой тени в конце переулка
— Возможно, кто-то вышел из дому и догонял такси, — предположил Фокс.
— Нигде нет света.
— Вы правы.
— И машин не слышно. Вы запомнили, как этот человек выглядел?
— Нет. Он был в шляпе, в плаще. И явно на резиновых подошвах. Ещё брюки. Но я не могу поклясться, что это был мужчина. Слишком быстро он исчез.
— Черт, — процедил Аллен. Дальше оба шли молча.
— Хотел бы я знать, что в том конверте, — заметил наконец Фокс.
— Вот полицейский до мозга костей!
— Вы спросите?
— Ну разумеется.
— Президента?
— Кого же ещё? И с утра пораньше, понравится это ему или нет, — пообещал Аллен. — Мне пришла в голову весьма любопытная мысль…
— В самом деле? — бесцветным голосом спросил Фокс.
— И буду благодарен, если вы подождёте, пока я не напомню все обрывки самой разнородной информации, которую мы собрали о кошмарном толстяке, и лишь потом скажете, что обо всем этом думаете.
— С удовольствием, — согласился Фокс.
И в самом деле слушал он с явным удовлетворением. Когда, погрузившись в пустынные глубины Каприкорн, они уже сидели в машине, Аллен закончил:
— Вот так-то, Фокс. Какой же вывод напрашивается?
— Понимаю, к чему вы клоните, — протянул тот. — По крайней мере думаю, что понимаю.
— Я совершенно уверен, — продолжал Аллен, — что…
II
Свою угрозу объясниться с Бумером с утра пораньше Аллен не принимал всерьёз. В действительности разбудил его Гибсон, который хотел знать, правда ли, что президент договорился с Трой о следующем сеансе на половину десятого. Когда Аллен это подтвердил, в трубке раздался разочарованный вздох. Тот полагал, что Аллен видел утренние газеты. Когда Аллен заверил в обратном, Фред сообщил, что во всех бульварных листках на титульной странице по меньшей мере три столбца заняты фоторепортажами о вчерашнем визите Бумера. Потом унылым тоном принялся цитировать некоторые наиболее пикантные заголовки: «Что мы видим? Прекрасная жена суперинтенданта и африканский диктатор.» Аллен, сжав зубы, попросил его прекратить. Гибсон ему посочувствовал и только заметил, что принимая во внимание все обстоятельства он удивлён, почему Аллен не положит конец этой истории с портретом.
Аллен чувствовал, что неуместно объяснять: прервать работу над портретом означало совершить своего рода убийство. Потому он предпочёл перейти к истории с Санскритом и узнал, что Гибсон уже в курсе. Аллен поделился с ним своими наблюдениями и даже познакомил с выводами, к которым пришли они с Фоксом.
— Мне кажется, что-то наконец стронулось с места, — проворчал Гибсон.
— Не сглазьте. Я выпишу ордер. На всякий случай.
— Конечно, по крайней мере будет видно, что мы не спим. Между прочим, трупа уже нет.