Черная свита
Шрифт:
– Получается, его словно щенка в воду бросят и посмотрят, выгребет или нет?
– Именно так. Советники у него конечно же будут, но они знают, каким его хочет видеть Ферро Каним, и всё сделают как надо.
– Ас признанием Гая герцогом проблемы не ожидаются?
– Вроде бы нет. Сейчас война, всем не до северных территорий, так что Верховный имперский совет и император утвердят любую кандидатуру, которая имеет за плечами силу и признана местным дворянством, то есть тобой, баронами, которым некуда деваться, и пленниками Грига.
На миг мы замолчали, и мне в очередной
Неожиданно и резко открылась дверь комнаты, и появился сам барон Анат Каир, который выглядел очень уставшим. Створки за его спиной закрылись. Он прошёл к камину, сел на место Гая Канима и, не здороваясь, без приветствий, сказал:
– У нас проблемы, мальчики.
– Серьёзные? – спросил Рагнар.
– Кому как. – Барон вытянул перед собой ноги и махнул в мою сторону рукой. – У Ройхо и его начальства из «Имперского союза» серьёзней некуда, а у нас – так себе, средний кризис.
– Так в чём дело? – Я пытался понять Каира и сориентироваться, но на ум ничего не приходило.
Барон немного помедлил, потёр переносицу и объяснил:
– Сегодня в полдень командир Первого гвардейского полка генерал Кен Эштри явился к великому герцогу Эрику Витиму и немного приоткрыл ему глаза на то, что происходит вокруг него. Видимо, генерал следил за движениями императора и его сторонников и, как только понял, что дуэли Чёрной Свиты и некоторые смерти столичной элиты не случайны, сразу же решил сдать того, кому он присягал.
– Сведения достоверные?
– Более чем. В близком окружении Витима есть мои агенты.
– «Имперский союз» про это знает?
– Нет.
– И что теперь будет?
– Не знаю. – Барон пожал плечами. – Многое будет зависеть от решения великого герцога Витима, а он, как известно, редкостный тугодум. Верховный имперский совет он собрать не захочет, потому что убиты только его люди. Выступить против императора в открытую великий герцог может, но это самый крайний случай, так как для многих жителей нашего государства Марк Четвёртый – символ государственности. Значит, как наиболее логичный вариант, остаётся нападение убийц или мятеж гвардейцев, во время которого император погибнет. Кстати, в казармах Первого и Третьего гвардейских полков за Старым дворцом уже начинается суета и непонятные движения.
– И когда можно ожидать нападения?
– Уже сегодня ночью.
Услышав это, я встал и заявил:
– Надо предупредить императора!
– Конечно надо. – Каир покачал головой. – Но сделать это прямо сейчас ты не сможешь. Телепорт забит очередной войсковой колонной, и проход в столицу появится только через полчаса, а от моего дома до него десять минут езды на коляске. Так что сядь и послушай, что тебе скажет друг твоего отца и человек, желающий тебе только добра.
Я вновь шлёпнулся на диванчик:
– Я готов вас выслушать, господин барон.
Жало Канимов щёлкнул пальцами правой руки и
– Ты вернёшься в столицу и, если там пока ещё тихо, предупредишь полковника Сида о том, что генерал Эштри оказался предателем. При этом не скрывай того факта, что информацию получил от меня, и можешь рассказать своим кураторам о том, что моё ведомство затевает военную операцию против Грига и тебе сделано предложение поучаствовать в ней. Естественно, Сид спросит, с чего это я проявляю такую доброту. А ты ему ответишь, что это делается по воле Ферро Канима, который тоже желает видеть империю сильной и процветающей, и в дальнейшем великий герцог хочет установить с «Имперским союзом» контакт.
– Это всё?
– Для начала – да. Мой сюзерен делает жест доброй воли и желает посмотреть на то, смогут ли император и его сторонники решить свои проблемы. Если Марк Четвёртый устоит, будут новые шаги к сближению, а возможно, и союз. А если молодой государь погибнет, значит, его не стоит воспринимать всерьёз, и империя продолжит своё существование без него.
– А письменного документа не дадите?
– Разумеется, нет, потому что бумага, если она попадёт в чужие руки, может быть истолкована как доказательство сговора. И хотя Ферро Каним никого не боится, конфликт с другими членами Верховного имперского совета, даже мелкий, ему не нужен. Ни к чему трепать себе нервы там, где можно обойтись простым молчанием.
«Вот так дела, – подумал я. – „Имперский союз” всё-таки проявился, и теперь нам всем, Чёрной Свите, императору и людям вокруг него, грозят неприятности. А что в этом случае должен делать я? Как предок Уркварта, умереть за государя? Чего-то не хочется. Но и бросить своих товарищей я тоже не могу. Как поступить и какой выбрать путь после того, как я предупрежу полковника Сида о надвигающейся беде?»
– Что, Уркварт, – барон Каир заметил, что я озабочен невесёлыми размышлениями, – думаешь, как выбраться из намечающейся передряги?
– Да, – ответил я и, посмотрев на него, спросил:
– Может, что-то подскажете?
– А что тут подсказывать? Всё достаточно просто. Будь рядом со своими товарищами, и, если увидишь, что имперцы проигрывают, постарайся вытянуть Марка Четвёртого из дворца и прорваться к ближайшему телепорту. Там будет один из наших отрядов, который вас прикроет. Сбежите под крыло великого герцога Канима, и тут уже будет ясно, что с нашим молодым государем делать. Но я уверен, что он выстоит, а Эрик Витим не сегодня, так завтра умрёт.
– Откуда такая уверенность, господин барон?
– Ты не единственный мой агент в «Имперском союзе», и сейчас, как я понимаю, – это сильная организация с быстрыми, резкими и хитрыми лидерами, которые просто так не сдадутся и станут драться за свою жизнь до последнего, используя все возможности.
Часы на стене отбили десять ударов, и я снова встал, привычным движением оправил мундир Чёрной Свиты и сказал:
– Пора.
– Ступай, – разрешил барон. – А свою подругу можешь оставить у нас. В столице сейчас небезопасно, и все места, где бывает Чёрная Свита, наверняка будут атакованы, в том числе и твой родовой особняк.