Черная сила
Шрифт:
Из груди вырвалось рыдание.
Купава зажала рот ладошкой, загнала боль и тоску глубоко в сердце, постаралась успокоиться. Потом вызвала Ромашина и попросила его приехать. Информация дочери была достаточно важной, чтобы о ней узнали руководители Сопротивления.
Аристарху Железовскому исполнилось сорок семь лет, но выглядел он по-прежнему молодо, любил стильно одеваться, пользовался модным одеколоном «Фрейм», носил модные прически, но с возрастом пришла мудрость, юношеская
Двигался он скупо и вынужденно, обходясь минимумом жестов и мимики, поэтому его собеседников всегда заставали врасплох его смех или неожиданная шутка. Удивилась и Купава, когда Аристарх принес ей цветы и после комплимента добавил:
– Судя по дочери, ты настоящая женщина.
– Это почему? – озадачилась Купава.
– Что должен сделать за свою жизнь настоящий мужчина?
– Жениться, – заявила Дарья, появившаяся вслед за Джумой Ханом.
Игнат Ромашин, уже сидевший в кресле, засмеялся.
Железовский остался невозмутим.
– Настоящий мужчина должен вырастить дерево, построить дом и воспитать сына. Это древняя формула. Ну, а настоящая женщина в таком случае должна спилить дерево, разрушить дом и вырастить дочь.
Теперь засмеялись все. Потом Купава сделала строго-возмущенное лицо:
– Хорошо же ты обо мне думаешь! Спасибо, дорогой друг!
По губам Аристарха скользнула легкая, как тень, улыбка.
– Я завидую, что Клим познакомился с тобой первым. Иначе Дашка была бы моей дочерью, а не его.
– Тогда это была бы не я, – сказала Дарья. – Кстати, я познакомилась с твоим прапраправнуком, дядя Аристарх, так что скоро у тебя должен родиться сын.
В гостиной стало тихо.
Мужчины перестали улыбаться, подтянулись.
– Рассказывай, – кивнул Ромашин; бывшему безопаснику и эксперту УАСС исполнилось шестьдесят лет, но выглядел он чуть ли не моложе Аристарха, хотя и не был интрасенсом. Только морщин прибавилось, взгляд стал усталым и в пышной шевелюре появились серебряные пряди.
– Я пока сварю кофе, – поднялась Купава.
– Мне черный, по-ирански, – предупредил Джума.
– Мне зеленый чай, – попросил Железовский.
– Я помню ваши вкусы.
Дарья присела у журнального столика, закинула ногу на ногу, помолчала немного, прикидывая, с чего начать, и поведала слушателям историю своего путешествия в будущее по футур-линии орилоунского метро. Когда она закончила, Купава втолкнула в гостиную плавающие подносы с напитками, фруктами и конфетами, и мужчины молча принялись пить чай, кофе и поглощать сладкое. Наконец Ромашин откинулся на спинку кресла.
– Спасибо,
– Кто рано встает, тому бог подает, – сказала Купава, выталкивая подносы из гостиной.
– Кто рано встает, тому весь день хочется спать, – проворчал Железовский; в глазах человека-горы сквозь панцирь невозмутимости вдруг проклюнулся росток неуверенности. – У меня нет детей… и вдруг праправнук… ты не ошибаешься?
– Нет, – качнула головой Дарья, – там невозможно ошибиться. И отец Дара, и он сам очень похожи на тебя. Да и фамилия у них – Железвич – говорит сама за себя.
– Что касается детей, – хмыкнул Хан, – сегодня их нет, завтра будут. Думаю, эту проблему вы с Забавой решите. Но меня больше интересует не вопрос потомства, а подоплека всего происходящего. Клим ушел и не вернулся. Куда – неизвестно. А это не тот человек, который уходит, не попрощавшись. Значит, он рассчитывал вернуться. Но поскольку этого не произошло, возможен только один ответ: ему помешали. Кто?
– Клим – интрасенс и маг, – покачал головой Ромашин. – Ему очень трудно помешать. Если и существует такая сущность, способная ограничить Мальгина, сама она должна иметь почти нулевые ограничения.
– Ну, он все-таки не бог, – пожал плечами Хан. – Даниила он так и не смог вылечить, хотя и вытащил из хроника.
– Тем не менее я не знаю никого, кто смог бы остановить Клима. – Ромашин помолчал, слабо улыбнулся. – Кроме разве что жены.
Купава приподняла бровь, но отвечать не стала.
– Не о том говорим, – пробасил Железовский. – Клим оставил следы в доме отца, значит, он свободен. Надо выяснить, куда он мог направиться дальше. Ты спрашивала оператора метро, не появлялся он еще раз в Сети?
– Спрашивала, разумеется, – сухо ответила Дарья. – Он вошел в Сеть всего один раз и вышел в будущем, спустя триста лет. Потом выходил еще дважды – через тысячу и через сто тысяч лет. Дальше его след теряется. Оператор никаких сведений о его выходах не имеет. А когда я попыталась отправиться туда же, оператор меня не пустил. Тот узел закрылся. Пришлось идти наугад, а ближайший узел оказался уже на две тысячи триста лет дальше. Там я и встретила Дара.
– И дом Макара Мальгина был уже на дне болота?
– Под защитным колпаком. Очевидно, отец нашел его в те времена – триста или тысячу лет вперед, заэкранировал, спрятал в спецкомнате дома с дополнительной защитой все раритеты, подаренные маме Шаламовым, и… – Голос Дарьи сел до шепота: – И исчез!
По гостиной разлилось молчание. Купава, ни на кого не глядя, встала и вышла, но вскоре вернулась. Глаза ее сухо блестели. По-видимому, она приняла успокоительное.
– Давайте зайдем с другой стороны, – предложил Железовский. – Чем Клим занимался в последнее время?