Черная роза
Шрифт:
— Он просто совсем спятил, сестра! Его надо посадить на цепь в сумасшедший дом, — там ему самое место! А Бланш только смеется… ей смешно! И, если бы ее милый Роберто убил меня на ее глазах, — она бы наверняка только хохотала!
— О Рауль! Твоя связь с королевой… сколько она будет еще продолжаться? Ты унижаешь себя, неужели ты этого не понимаешь?
— Любовник королевы Франции… Ты считаешь это позором, дорогая Розамонда? Нет! так может думать только де Немюр, вбивший в свою тупую голову дурацкие
— Ты не имеешь права так говорить о нем, брат! Робер в тысячу, в сотни тысяч раз тебя лучше!
— Конечно; он — святоша, а я — дьявол во плоти, не так ли, милая сестренка? — хищно улыбнулся Рауль.
— Ты знаешь, о чем я, — грустно сказала Розамонда… — Бог велел нам прощать. И как я не прощу тебя, если ты — мой брат? Единственный мой близкий родственник, оставшийся у меня после смерти наших родителей! Но я все помню… помню, что ты сделал несчастной Эстефании де Варгас! Мне было двенадцать лет, но разве я смогу когда-нибудь забыть ее страшный крик?.. И тебя, выходящего из ее комнаты…
— Розамонда… Я слишком много выпил в тот день на маскараде. И почти ничего не соображал.
— Но ты не прошел мимо ее спальни! И смог обесчестить ее, притворившись своим кузеном! И смог спокойно смотреть, как Робер рыдает над телом Эстефании!
— Я был пьян, — повторил Рауль.
— Брат!.. Дорогой брат! Как я молюсь за тебя! Чтобы ты изменился. Чтобы вновь стал тем добрым прелестным мальчиком, который учил меня читать, писать, ездить верхом… Ах, если бы мы могли вернуться в то наше прошлое!
— А если я скажу тебе, что это возможно, сестричка? Что и я страстно хочу этого? Порвать с Бланш, взять тебя и уехать далеко-далеко из Парижа, в Прованс, где прошло твое и мое детство?
— Ах, Рауль! Какое это было бы счастье! — воскликнула девушка, горячо хватая его за руки. — Но… ты говоришь серьезно? Ты не шутишь? Ты хочешь порвать связь с королевой?
— Я УЖЕ порвал с ней, Розамонда. С сегодняшней ночи я больше не ее любовник. И ты знаешь, почему?
— Почему, дорогой мой брат?
— Потому… потому что я влюблен, сестра.
— Рауль! Это правда? — прошептала она, заглядывая ему в глаза.
— Клянусь тебе!
— В кого же?
— В девушку, которую я увидел вчера днем на приеме. Которую Бланш сделала одной из своих дам. В рыжеволосую красавицу — в Мари-Доминик де Руссильон!
— В графиню де Руссильон?.. Рауль! Но ты ведь видел ее вчера первый раз в жизни!
— Этого раза было достаточно, Розамонда. Я влюбился. Представляешь — влюбился с первого взгляда! Я никогда не испытывал подобного! И я разорвал свои отношения с королевой. Все кончено, сестра! Другие женщины для меня больше не существуют! Только она, только Доминик!
— О, Рауль! Это же прекрасно! Она мне показалась доброй и
— Добрая… милая… да, сестра; но она еще к тому же божественно хороша! Она восхитительна!
Розамонда с надеждой посмотрела на брата. Возможно ли, чтоб то, что он сказал, было правдой? Но его лицо не лгало, — его глаза сверкали, щеки раскраснелись, он тяжело дышал.
— Рауль… Если ты влюблен — в добрый час.
— Я рад, что ты это говоришь. Но мне нужна твоя помощь, сестричка!
— Я готова. Но что я могу сделать для тебя?
— Прежде всего, ты должна стать ее подругой. Насколько я понял, у нее нет здесь, в Париже, ни близких, ни родственников.
— Хорошо. С радостью, если она примет мою дружбу!
— Затем, королева и герцогиня де Луна наверняка будут с ней плохо обращаться. Бланш будет ревновать меня к Доминик. Ведь я САМ порвал с королевой. А она страшно ревнива!
— Я постараюсь защитить ее, дорогой брат. Не дам ее в обиду.
— И, главное… Главное, Розамонда… — И Рауль низко опустил голову и покраснел.
— Что, брат?
— Умоляю тебя! Я так хочу измениться к лучшему! Я чувствую, что любовь к Доминик сделает меня другим. Забудь о прошлом, сестра. Ты увидишь — перед тобой предстанет новый Рауль де Ноайль! И ты еще сможешь гордиться мною!
Она прижала руки к груди, в ее больших зеленоватых глазах, похожих на два глубоких лесных озера, плескались надежда и радость.
— Ах, как я мечтаю об этом!
— Тогда, сестра, ты не должна говорить обо мне дурно Доминик де Руссильон. Если она узнает обо мне… Я этого не вынесу! Я просто руки на себя наложу!
— Всемилостивейший Боже! Нет-нет, Рауль! Умоляю тебя!.. Не смей даже думать об этом! Я обещаю помочь тебе. Не буду говорить о тебе плохо. Но и ты должен мне обещать одну вещь — что не причинишь зла этой юной невинной девушке. Что ты будешь относится к ней по-рыцарски. Что ее честь не будет запятнана тобою.
— Как ты можешь так говорить, Розамонда! Доминик для меня — как святая, как Мадонна, на которую простым смертным можно только молиться! Я не прикоснусь к ней до нашей свадьбы, никогда не обижу, клянусь тебе, жизнью своею клянусь!
— О, брат… Какое это было бы счастье, — если бы ты завоевал ее любовь и женился бы на ней!
— Так и будет. Верь в это, сестричка! Мы все вместе уедем в Прованс. У нас будут дети с Доминик… Прекрасные дети! И ты будешь им хорошей, доброй тетушкой, раз уж ты не хочешь выходить замуж! И, я обещаю, — отныне я больше не буду настаивать на твоем замужестве.
Лицо Розамонды озарилось счастьем. Он рисовал перед ней чудесные картины! Как она хотела, чтоб все так и было!
— Но есть еще одно обстоятельство, — печально продолжал Рауль. — И оно меня очень тревожит.