Черная роза
Шрифт:
— Мы сердечно рады, что наш дядя поправляется! И желаем ему скорейшего выздоровления. И пусть не торопится возвращаться в столицу, дорогая герцогиня! Свежий воздух, действительно, весьма полезен. Мы также надеемся, что в следующий ваш приезд в Париж, мадам, вы порадуете нас известием о скором появлении на свет сына и наследника герцога де Немюра. — Бланш позеленела от злости, услышав это.
— Ваше величество, я передам моему супругу ваши милостивые слова, — сказала, низко поклонившись царственному мальчику, Дом. — А последнее ваше пожелание мы с мужем будем считать,
Королева пристально разглядывала молодую женщину. Похоже, эта наглая девчонка и Робер не слишком нуждаются в подобном повелении короля. Судя по бледному лицу герцогини де Немюр и кругам под ее глазами… А, возможно, она уже беременна? О, как королева ненавидела эту дерзкую выскочку, отнявшую у нее Роберто!
…Едва Доминик отошла от тронов, как к ней приблизился высокий полный седовласый еще очень красивый, хотя и немолодой, господин, одетый в черное, по испанской моде, и со знакомым ей орденом Сантьяго на груди. Сердце Дом вдруг забилось сильнее. Она поняла, кто это, еще прежде, чем этот мужчина поклонился и заговорил с нею.
— Хоть это и противоречит этикету, мадам, разрешите мне представиться вам лично, — мягким бархатным голосом сказал он с легким испанским акцентом. — Я — дон Гарсия де Рохо, посол Кастилии при французском дворе. Вы же, если я не ошибаюсь, — герцогиня де Немюр, супруга Робера де Немюра. — Дом слегка наклонила голову. — Который, как и я, является командором ордена Сантьяго.
— Да, это так, — подтвердила Доминик. — Я рада знакомству с вами, дон де Рохо.
— А я, признаюсь, мечтал еще в Кастилии, познакомиться с вашим мужем. И был очень расстроен, узнав о его тяжелой болезни, из-за которой герцог не может появиться в Париже.
— Увы, дон де Рохо, Робер, действительно, очень болен. И врачи настойчиво рекомендуют ему переезд на юг.
— Очень жаль, — сказал дон Гарсия, приятно улыбаясь и пристально глядя на Дом своими красивыми карими глазами, в глубине которых улыбки не было и в помине. — Я собирался навестить вашего супруга в его замке Немюр-сюр-Сен. Но из вашего разговора с их величествами понял, что ваш отъезд на юг уже близок?
— Мы уедем в ближайшие дни, дон де Рохо. Боюсь, что ваше знакомство с моим мужем придется отложить… на неопределенное время.
— И все же позвольте мне надеяться на то, что оно состоится не в таком далеком будущем. Дел и забот у ордена Сантьяго здесь, во Франции, весьма много, поверьте, мадам. И мне не хотелось бы думать, что мой брат по ордену герцог де Немюр нарочно избегает меня… и пренебрегает своими обязанностями. А, тем более, — мне не хотелось бы извещать об этом Великого Магистра нашего ордена.
Доминик все меньше нравился этот человек. Он как будто даже угрожает?..
Но тут к ней и дону Гарсии подошел юноша лет двадцати. Он был необычайно хорош собою. У него были густые светло-русые сильно вьющиеся кудри и карие глаза; ростом он был даже чуть выше Робера, стройный и широкоплечий; он слегка улыбнулся Доминик, и у нее захватило дух, такая это была обаятельная и красивая
— Мой сын Луис, мадам, — представил ей юношу дон Гарсия. — Луис, это герцогиня де Немюр.
Молодой человек почтительно поцеловал руку Доминик.
— Счастлив познакомиться, мадам, — сказал он с очень сильным испанским акцентом. Он поднял голову, и глаза их вновь встретились. Доминик отчетливо почувствовала, что дон Луис излучает тот смешанный флюид мужественности, силы и необычайной мускулинной привлекательности, который так безотказно воздействует на противоположный пол. «Он молод… Но уже очень опасен для женщин. И уже слишком хорошо сознает силу своей красоты и обаяния.» — мелькнуло у нее.
Юноша же смотрел на Дом отнюдь не наглым или оценивающе-раздевающим взглядом; но во взоре его было неприкрытое восхищение, и оно не могло не греть душу молодой женщины. Но она тут же сказала себе: «Ты замужем, дорогая. И красивые юноши больше для тебя не существуют! Только твой Робер!»
…Но вот появился и жених. Карлик был одет необычайно элегантно — на нем был парадный котарди голубого бархата с пуговицами из оправленных в серебро крупных сапфиров, темно-синие шоссы и туфли с серебряными пряжками. Очо почтительно поцеловал руки у короля и королевы, а затем подошел к Доминик. Посол и его сын раскланялись с нею и скрылись в толпе гостей.
— Вы выглядите изумительно, сеньор Очо! — сказала маленькому горбуну Дом.
— О, вы еще не видели мою невесту… Она вас поразит куда больше! Представьте — ни с того ни с сего захотела белоснежное платье. Я отговаривал ее как мог! Ну кто же венчается в белом?
— Да. Это немного необычно, — согласилась Доминик. — Но невеста имеет право на любую прихоть.
— В общем, я согласен с вами, мадам. Франсиска утверждает к тому же, что наступят времена, — и все невесты будут надевать на свадьбу белое. Чушь, по-моему. Впрочем, у нее есть провидческий дар… Я вам не говорил?
— Нет.
— Она видит некоторые вещи… Но об этом потом. Ваш муж все же не приехал? Жаль!
— Не приехал. Но подарок вам к свадьбе, тем не менее, прислал.
— Что же это? Говорите, сеньора! Мне не терпится узнать!
— Подойдем к окну. Подарок внизу, во дворе.
Доминик и Очо подошли к окну, откуда открывался вид во внутренний двор. Там стоял паланкин, а рядом с ним две невысокие оседланные лошадки необыкновенной голубовато-серой «мышастой» масти, с черными хвостами и гривами. Носилки также были небольшие, из красного дерева, с красиво вырезанными дверцами и крышей.
— Внутри они обиты алым бархатом, — сказала Доминик. — А лошадки очень смирные, но резвые. Езда верхом на них — просто отдых. Вам нравится?
— Боже, какая прелесть, — прошептал восхищенно карлик. — Пачита умрет от восторга!.. Она так мечтает о своем собственном паланкине!.. А лошадки какие! Где только ваш муж таких нашел?
— Робер умеет делать подарки, — улыбаясь, промолвила Дом. — А, после вашего столь переполошившего весь Немюр-сюр-Сен приезда в паланкине королевы, мой муж заявил, что просто обязан подарить вам именно носилки.