Черная радуга
Шрифт:
— Кормят-то хорошо?
— Ничего, — спокойно ответил Углов. — Жить можно.
— Ну да, ну да. А как тут у вас со свободным временем?
— Навалом! — коротко ответил Семен, не вдаваясь в ненужные подробности.
— Тут неподалеку, кажется, и речка есть? — закинул хитрый крючок фраерок. — Как вы думаете, можно будет иногда ходить на рыбалку?
Углов усмехнулся: хилый ты расспросчик! Приезжему шибко хотелось узнать, можно ли будет и здесь, втихую выскользнув за ворота, добежать до
— Так снасти ж надо, — более простодушно, чем следовало, ответил Семен.
— А я взял, взял, — заторопился седоватый. — И спиннинг, знаете ли, и сачок!
Семен закрылся дымком, пряча смеющиеся глаза, да, приезжий не на шутку замотировал свои будущие веселые отлучки.
— Сачок? — засомневался Углов. — Вот насчет сачка — не знаю…
— А что такое? — удивился фраерок.
— Да всяко может случиться, — рассудительно продолжил потеху Семен. — А вдруг сом?! Что сачок! Тьфу! Багор бы не мешало прихватить.
— Да, вот насчет багра я как-то не подумал, — огорчился приезжий.
— Ничего, — успокоил его Углов, — в крайности, можно будет из дома его выписать, багор-то.
— Да я лучше потом сам съезжу! — обрадовался седоватый.
— И то дело, — поддержал его Семен. — Самому съездить, конечно, всегда надежней.
— А пустят?
— А чего ж? — усмехнулся Углов. — Что вы, алкаш, что ли, какой, чтоб вас взаперти держать?
Приезжего передернуло при слове «алкаш», он возмущенно запротестовал:
— Ну что вы, право? — Но тут седоватый видно вспомнил, куда приехал, и сбавил тон: — Я просто изредка выпиваю, вот жена и уговорила лечь к вам, поправить немного здоровье.
Углов оценивающе оглядел налитую дурной, отечной влагой фигуру, отметил дрожащие непрерывно руки, набрякшее похмельное лицо и успокоил коллегу:
— Конечно, конечно… Какой вы «алкаш»? Вы, считай, в норме. Да у нас тут много таких, как вы. — Он чуть было не ляпнул, что все такие, и других не держат, но вовремя прикусил язык: пугать приезжающих не рекомендовалось. Кроме того, рыбак явно созрел для отдыха в профилактории.
Варианта лучше, чем тот, который бродил сейчас в Семеновой голове, у приезжего не было. Все остальные были много хуже, хотя «рыбак», пока еще и не знал этого. Знакомство забавляло Углова все больше и больше. Труд да труд, развлечений вокруг было маловато. Впрочем, Семен не питал никаких недобрых чувств к приезжему. Обтешется! Сам-то Углов умней ли сюда прибыл?
— И кто же вы будете на «гражданке»? — поинтересовался он.
Приезжий гордо откинул голову.
— Я заместитель начальника управления культуры!
— А-а-а, — уважительно протянул Углов, посмеиваясь в усы. — Значит, артист. Ну тогда вам у нас самое место. У
Рыбак скромно потупился.
— Да нет, я сам не выступаю, но вот обеспечить общее руководство, если попросят, конечно… Ну и если есть подходящий контингент.
— Есть, есть! — подхватил Углов. — Уж чего-чего, а контингента сколько хочешь! И попросить попросят. Такой человек, как вы, нам давно нужен. С прошлой субботы ищем…
— Почему с субботы? — удивился приезжий.
— Да это я так, ляпнул! — выкрутился Углов. — Просто там одно место освободилось, я и подумал, что вам как раз подойдет.
— Что за место? — заинтересовался культурный работник. — Ответственное? Вы ведь понимаете, я…
— Весьма! — с чистой душой не дал ему закончить Углов. — Я бы сказал даже — сугубо ответственное!
Нет, место было действительно не на шутку ответственное, хотя, может быть, и несколько не в том смысле, в каком понимал ответственность приезжий. Ну да что поделаешь — жизнь, она разная случается! Качели.
Размышления его снова прервал седоватый.
— А что, интеллигентные люди у вас здесь есть? — засомневался он.
— Сколько хочешь! — категорично отрезал Семен.
— С высшим образованием? — с робкой надеждой вымолвил «рыбак».
— Каждый второй! — слегка преувеличил Углов.
Приезжий удовлетворенно кивнул трясущейся головой и отошел к машине.
Он был явно успокоен и потерял к Углову дальнейший интерес. Семен напомнил ему о своем существовании.
— Вы, когда оформитесь, спросите прораба, — сказал он, уходя. — Вам всякий покажет.
Приезжий вдруг засуетился.
— Одну минутку, — остановил он Семена. — Я вот как раз хотел у вас насчет оформления спросить…
— А что? — прикинулся дурачком Углов.
— Да ведь, говорят, судят? — застрашился культурник.
— А чего там — проформа! — Пренебрежительно махнул рукой Семен. — Это больше для порядку, чтоб бумага была.
Седоватый согласно кивнул:
— Да, да, конечно…
Мысли его были легки, как у ребенка.
Углов пошел к проходной.
Костенко зашел в прорабку к самому вечеру. Углов вскинулся ему навстречу: чего вдруг к концу дня? Случилось что? Отрядный не заглядывал к нему на работу почти месяц.
Капитан успокоил его:
— Все в порядке, в порядке. Только вот разговор один мы с тобой не договорили, прораб.
— Какой разговор? — удивился Углов.
— Да тот самый, за жизнь, — ответил Костенко. — Не забыл?
— А что — жизнь? — усмехнулся Углов. — Мы глина, она лопата, куда нам против нее?
Отрядный нахмурился. Он помолчал, катая за скулами тугие желваки; потом его прорвало: