Чёрная пена

Кронвальд Александр Алексеевич

И, поскольку, острословы не ущипнули, а искать пропажу не было никаких сил, добавляла:

– Никто не находил?

Ещё одной удивительной чертой Ангелины Вячеславовны была способность рифмовать всё, что в природе рифмуется:

– Посланный нафиг,

Широким шагом,

Иду я и думаю:

"В рот мне компот!

Ведь так же когда - то

И той же тропою,

Шёл боевой, восемнадцатый год!" - писала она, окрыленная музой и взбодрённая пивом на "День национального примирения и согласия" в поздравлении областному управлению образования от сотрудников лицея.

По причине поэтического таланта и литературной чуткости Ангелина Вячеславовна была объективно востребована на, всех без исключения, лицейских корпоративах, избегать которые она и сама не пыталась.

Удивительные люди! Взять хотя бы преподавателя - организатора ОБЖ Сумарокова. Маленький, полненький и лысоватый Владимир Петрович, отставной майор по прозвищу "Бульдозер", был реально туп и упрям. По этой причине Петрович с завидной регулярностью попадал в истории, становившиеся легендами проф.теха, на описании которых не жаль сломать даже золотое перо.

Однажды летом Петрович традиционно привёз два взвода ПТУшников

на военно - полевые сборы, согласно плану допризывной подготовки, в ближайшую войсковую часть. Он передал пацанов действующим сержантам и немедленно организовал стол в пустующем, рядом с интендантским складом, помещении, со знакомыми младшими офицерами и прапорщиками. Водка лилась водопадом, дым стоял коромыслом, тушёнку уже не ел даже кот Мудлон, а Петровичу презентована почти новая, но на два размера больше, офицерская фуражка. Впереди планировались: салюты взрывпакетами, метания штык - ножа и девки из военного городка. Но, вот уже пятые сборы, до девок руки - вернее ноги - не доходили. Опрокинув очередную чарку за доблесть российского оружия, Петрович направился в уличный туалет. В это же время, прибежавшие с тактических занятий будущие призывники, присели отдохнуть на полянке перед складом. Открыв дверь подсобки Петрович буквально онемел от страшного нарушения субординации - ни один курсант не встал поприветствовать старшего по званию, тем более, в, натянутой на уши, офицерской фуражке. Петрович заскочил назад в подсобку, схватил со стола взрывпакет, зажигалку и, поправив постоянно сползающую фуражку, двинулся к выходу. Слегка покачиваясь на пороге и недобро поглядывая на стихийное лежбище, Петрович запалил зажигалкой бикфордов шнур взрывпакета и приготовился метнуть его в самую гущу нарушителей Устава. Но водка сыграла злую шутку с вниманием и осторожностью. А потому - в толпу полетела зажигалка. Взрывпакет же Петрович пьяно сунул в объёмный карман брюк. Курсанты остолбенели. Даже лёжа. Мощный хлопок и дикий рёв раненого вепря ознаменовали начало военно - полевых сборов, весь срок которых Петрович провёл в госпитале, залечивая сильный ушиб и дикую гематому на ноге. А после, получая на пед.советах "дюль" за, безобразно оформленную, документацию, Петрович оправдывал все "косяки" минно - взрывной контузией, полученной при исполнении служебного долга.

Или старший мастер Беркутов. Спец - технарь высшей гильдии и равно такой же виртуоз в спорах и дискуссиях. Крупный, русый, с орлиным носом, Валерий Николаевич производил впечатление агронома колхоза "Кривое дышло", который в поле обязательно жрёт колоски с руки, а на гулянках терзает гармошку. Но не тут - то было! Острый аналитический ум в сочетании с моментальной оценкой ситуации не раз ставил в тупик матёрых демагогов всех мастей.

Во время очередных курсов повышения квалификации, проходивших по стандартному плану, в их поток заявился какой - то важный мерин из областной администрации с целью доведения до педагогических работников основных положений антикризисных мер, разработанных правительственными гениями. Мерином предполагалось, что весь его обстоятельный, важный и насыщенный цифрами доклад сеятели доброго и вечного непременно понесут в, не до конца сознательные, массы. Агитатор - просветитель явился уже к самому концу занятий и отнял у проф.тех. электората лишние два часа, которые должны были быть посвящены ежевечернему пиву и картам. Закончил он словами:

– ... поэтому, как сказал наш президент, выходить из кризиса будем, используя исключительно рыночные механизмы!
– и на свою беду добавил: - Вопросы есть?

– Есть, - неспешно поднялся со своего места Валера.
– Представьте, что вы, уважаемый, директор свинофермы.

– С трудом, но представил.
– предчувствуя скорую победу в словесном поединке, бодро ответил лектор.

– Так вот, - продолжил Валера.
– Допустим, завтра в ночь на вашей ферме ожидается одновременный опорос ста свиноматок. Как вы поступите? Оставите всё как есть в общем загоне, предоставив право выжить сильнейшим, иначе говоря, создадите конкуренцию? Или загоните в свинарник табун плотников и экстренно начнёте колотить загородки и рассаживать рожениц по ним?

– Плотников! Непременно плотников!
– заключил озадаченный вопросом лектор.

– Тогда почему же вы, уважаемый, во время кризиса свинарник переводите на ручное управление, а целую страну, при аналогичных неприятностях, оставляете в общем загоне?

Через неделю по служебной почте директору Зеленообского профессионального лицея из областной администрации пришло гневное письмо о недостойном высокого звания российского учителя поведении старшего мастера Беркутова Валерия Николаевича.

– Здорово, Стас!
– подошли ребята - мастера производственного обучения. Это их крепкое слово, железный кулак и реальный профессионализм ещё как - то способны удержать ПТУшную аморфно - анархическую биомассу в относительном порядке.

– Здорово, пацаны! Что нового?

– Нового тут не дождёшься, старое бы не отобрали.

– Подхалтурить удаётся?

– Помаленьку. Эх, свой бы цех - можно было бы развернуться, а так - слёзы.

– А у меня и слёз - то пока нет, одни идеи. Кстати, братва, у кого есть номер Карпыча. Консультация нужна. Как раз столярку раскачивать собираюсь.

– Без проблем, списывай номер. Карпыч реальный спец. Лучше него в городе, наверное, никого нет и, думаю, уже не будет. Ну, бывай!

– Счастливо, хлопцы!

Бухгалтерия встретила Станислава, как и полагалось, равнодушно - спокойно. Щуря близорукие глаза, прикольно увеличенные через толстые линзы очков, бухгалтер по расчётам сунула ему ведомость, дождалась подписи и кивком указала на кассу, где должна была состояться финальная часть процедуры увольнения. Денег дали, конечно, меньше, чем Стас рассчитывал, объяснять ничего не пытались, да он и не требовал. В кармане затренькал мобильник. Директор автосервиса, Никита Ильич, интересовался физическим состоянием Станислава, слегка намекая на очередь желающих подвариться. При этом, очереди желающих их подварить, видимо, не было. Стас наврал ему с три короба о сотрясении мозга, постельном режиме, присовокупив ещё и замечание о своих незапланированных тратах на лечение при такой жуткой потере

здоровья. Кручёный - верчёный шеф быстро сообразил о ненавязчивом вымогательстве и "развернул коней в крепость", дав обещание Стасу не тревожить его до окончания лечебных процедур.

"В первую очередь - рассуждал Станислав по дороге из лицея - необходимо отбросить шелуху и заняться делами реально. Иначе говоря, хватит рассуждений и сомнений. В противном случае, я уподоблюсь лягушке в сметане. Побарахтаюсь и утону. Ухватить все направления сразу невозможно. Начнём с арсенала. Что нужно, какого уровня, в каком количестве. Завтра с утра отправлюсь к Карпычу на завод. Переговорю. Далее с Егорычем прошвырнёмся по металлоприёмкам. Нужные он, скорее всего, уже обзвонил. Сегодня же связаться с Петрухой по поводу котельной. Необходимо сесть, всё расписать и действовать в соответствии с планом. Тогда уж ни на какие душевные терзания просто - напросто не останется время!". На глаза Стасу показался рекламный слоган: "Маленькие победы - каждый день!". "Вот это точно про меня!" - Станислав зафиксировал, чётко сформулированный и удивительно простой, девиз его будущей жизни и уже не шёл, а летел домой к блокноту и компьютеру. "Убрать шелуху!" - во второй раз повторил будущий предприниматель, входя в квартиру и бросая уничтожающий взгляд на жену. Вопросов она не задала, истерику не инициировала, тем самым в полной мере подтвердив теорию о гипнотическом воздействии взгляда удава на кролика перед возможной трапезой.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.

Александр Карпович Прутиков считался человеком замысловатой, где - то даже трагической судьбы. Ему фатально не везло с самой юности, о чём он очень горевал, скрывать не старался и каждому, даже мало знакомому, собеседнику изливал душу витиевато и изысканно. С самого раннего детства его равнозначно тянуло к загадочным столярным механизмам и парашютам. Кое - как, дождавшись звонка с последнего урока в школе, он аллюром в два креста бежал на ДОСААФовский аэродром, чтобы успеть занять место на борту и в очередной раз наполнить купол воздухом. Отведя душу и наскоро уложив стропы, согласно требованиям инструкторов, Саша, не менее спешно, возвращался в город. Мужики с деревообрабатывающего завода хорошо знали умного и рукастого паренька, доверяя ему несложные, но интересные работы по ремонту и наладке станков, которые Александр выполнял с любовью, энтузиазмом и крайне добросовестно. Шло время. Саша заканчивал десятый класс и ждал повестки в армию. Здоровье не подвело, а парашютная подготовка помогла ему распределиться в команду, направляющуюся для прохождения службы в воздушно - десантных войсках. И надо же такому случиться, что в последнюю неделю перед вручением аттестата, фреза, вырвавшаяся из барабана вертикального фрезера, молниеносно и безальтернативно отрезала Александру указательный палец правой руки. Практически под корень. Равно также, под корень, он лишился и мечты, не только о воздушно - десантных войсках, но и о любой другой военной службе. Парашюты он забросил, устроился на Зеленообский ДОЗ помощником мастера по наладке и пуску станков и скоренько женился на учётчице Марине. Год обстоятельной и серьёзной семейной жизни полностью избавил Александра от печали по потерянным пальцу и ВДВ и значительно прибавил забот в связи с рождением сына. Но беда не приходит одна! Отмечая годик сына, благополучное семейство Прутиковых расположилось на корме прогулочного теплохода в уютной кафешке. Весело болтали о разном, кушали мороженое, пили лимонад. Теплоход пришвартовался к причалу, возвестив гудком об окончании манёвра. Изрядно пьяный мужик, не дождавшись трапа, вскарабкался на фальшборт, матом торопя швартующих матросов. Он поскользнулся и булькнулся в воду, даже не успев окончить фразы. Народ сбежался с обоих сторон, ожидая всплытия мужика из - под воды. Мужик долго не всплывал. Со всех сторон слышались крики: "Человек за бортом!", "Круг! Бросьте спасательный круг!". Ближе всех к кругу, висящему на стене надстройки, оказался Александр, который немедленно сдёрнул его с крепежа и швырнул через борт в то место, куда нырнул мужик. В момент, когда круг коснулся воды, на поверхности появилась и голова человека. Круг ударил её точно в висок. Мужик погрузился обратно, оставив на прощание лишь пузырьки розовой пены. Толстая судьиха, рассмотрев дело по существу и сонно учтя смягчающие обстоятельства, влепила Прутикову Александру Карповичу полтора года колонии общего режима за убийство по неосторожности. Отбывал спокойно, без лишней суеты, честно работая и отдыхая за книгами. "Семейники" прилепили "погоняло" "Прутик", позже стал "Карпом", далее "Чучундрой", благодаря острой мордочке лица и длинному носу. Но судьба - злодейка и в зоне не оставила Александра без внимания. Он чуть было не прибарахлился четвёртой, без прикрас помойной в зоне, кликухой. Однажды начальники лишили заработанной отоварки в лагерном магазинчике всю бригаду. "Шняга" замастырилась из - за того, что прямо в цеху мастеровая зечура затеяла разыграть в карты три новёхоньких ватника, к тому же, устроила потасовку и была накрыта, случайно зашедшим, "кумом". Саша к карточным и рукопашным баталиям отношения не имел, но под раздачу попал вместе со всеми. А позже, на утренней поверке, эмоционально взревел: "Меня - то за что? Педеровика производства!!!" Банальная оговорка привела к тому, что уже не всякий дружбан угощался от Саши папироской и чифирком, а боров - каптёрщик даже шлёпнул по заднице. Ситуацию, как ни странно, мимоходом разулил положенец Карим всего тремя словами: "Не майтесь придурью". "Погоняло" отлипло, косые взгляды исчезли, да и "тянуть" оставалось с гулькин нос. Хотя, некоторые, большей частью для прикола, не упускали фарт лишний разок ущипнуть Александра. Так, на концерте в лагерном клубе, Суслик, читая свою поэму, посвященную тяжёлой жизни русского крестьянина, с выражением вещал: "В лесу раздавался топор дровосека. Им дровосек разгонял гомосеков. Но вскоре иссякли у Карпыча силы. Его без труда гомосеки скрутили!". Отсидел Карпыч год, существенно поднатаскался в пром.зоне по столярному мастерству и вышел по УДО. Жена, к тому времени, забрала сына, кое - что из вещей и уехала к маме в другой город. Назад она возвращаться не собиралась, к себе не звала, с сыном видеться не запрещала. Шли года. Карпыч дорос до мастера цеха ремонта, пуска и наладки ДОЗа и считался величайшим в округе специалистом по столярной технике.