Черная моль
Шрифт:
— Всем оставаться на своих местах и не шевелиться, — прозвучал угрожающий голос Гаранина. — Стреляем без предупреждения. Спектакль окончен.
Взгляд Кости упал на парня в тельняшке.
— А, Федька-Дубина! — насмешливо проговорил он. — Вот это уж неожиданный подарок!
— Друзья встречаются вновь, — криво усмехнулся тот.
— Ну-ка, выходи первый, — уже сурово приказал Костя.
Вторым двинулся было хозяин дома, но Гаранин остановил его.
— Вы пока останетесь, гражданин.
Во дворе урчали моторы въезжавших
В комнате над столом уже горела новая лампочка.
Вскоре все было кончено. В доме остались только четверо сотрудников из оперативной группы во главе с Гараниным, сам хозяин дома Петр Кузьмич и доставленный туда же Доброхотов; руки ему развязали, и он, как видно, придя в себя, с напускным равнодушием наблюдал за происходящим. Только левая щека его время от времени нервно подергивалась.
Петр Кузьмич сидел, поджав ноги, на табуретке и, раскачиваясь из стороны в сторону, слезливо причитал:
— Что ж теперь будет?.. Господи, спаси и помилуй!.. Что же теперь со мной будет?.. И ведь с кем спутался на старости лет!..
— Попроси кого-нибудь еще от Ефимовых, — приказал одному из сотрудников Гаранин. — Понятыми будут. Сейчас начнем обыск.
— Не надо обыска! — поспешно вскочил с табуретки Петр Кузьмич. — Не надо! Сам все отдам! У-у, мерзавец! — Он с ненавистью посмотрел на Доброхотова. — «Элегант» проклятый!
— Не тревожьте светлую память моего предприятия, — насмешливо сказал Доброхотов. — Ателье «Элегант» закончило свое земное существование.
— Как и его владелец, надеюсь, — прибавил Воронцов, внимательно рассматривая большие ручные часы на металлическом браслете, которые он только что обнаружил в ящике стенных часов, под маятником.
Щека Доброхотова опять нервно задергалась.
— Вы что хотите сказать? — с вызовом спросил он.
— Слишком много крови пролили, Доброхотов. Начиная с убийства Климашина. Это, между прочим, его часы.
У Доброхотова еще сильнее задергалась щека, и он, зажав ее рукой, отвернулся.
— Вы собирались что-то выдать нам добровольно? — обратился Гаранин к хозяину дома.
— Да, да, — торопливо закивал головой Петр Кузьмич. — Шкурки. Там, в погребе. Все он, он добывал…
Вскоре на столе, очищенном от посуды, появились два больших, перепачканных в земле чемодана, доверху набитых шкурками. Костя взял одну из них, взглянул на фабричное клеймо и, швырнув шкурку обратно, подозвал Воронцова.
— Переройте весь погреб. Там еще кое-что должно быть.
Воронцов понимающе кивнул головой.
Через полчаса на столе, рядом с чемоданами, поставили квадратный цинковый ящик, в котором обнаружили двадцать штук миниатюрных дамских часиков, вделанных в золотые браслеты.
— Все, — прошептал Доброхотов, — сгорел как свеча…
В это время Гаранину передали небольшой охотничий нож, на рукоятке которого было выгравировано: «Вадиму Д., буйной голове, с пожеланием
— Звони в Москву. Доложи обстановку. Ярцев может приступать. И… узнай там, как Сергей.
Костя взглянул на часы: было два часа ночи.
В эту ночь в коридоре пятого этажа высокого здания на Петровке было людно: готовилась большая операция. Сотрудники, оживленно переговариваясь между собой, разгуливали по коридору, слышались шутки, смех. Настроение у всех было приподнятое, боевое: предстояла ликвидация опасной группы преступников итог многих месяцев напряженной работы всего отдела. Некоторые из сотрудников играли в шахматы, распахнув двери своих комнат, чтобы услышать приказ о выезде.
В кабинете Зверева находились Ярцев, следователи прокуратуры и старшие оперативных групп. Поминутно звонил телефон, и Зверев, выслушав очередной короткий доклад, каждый раз невозмутимым тоном говорил одно и то же:
— Продолжайте наблюдение. Можем приехать в любую минуту. Ждем сигнала из Сходни.
Геннадий посмотрел на часы. Было начало второго. Пора бы уже.
Снова зазвонил телефон. «Внутренний», — мгновенно определил Геннадий. Зверев снял трубку.
— Слушаю.
— Майор Зверев?
— Да. Кто говорит?
— Докладывает дежурный по МУРу Скворцов. Только что звонили из госпиталя. Туда прибыла машина «Скорой помощи» из Сходни. Доставлен раненый капитан Коршунов… — Голос дежурного неожиданно дрогнул.
— Но что… — Зверев перевел дыхание и глухо спросил, — что там произошло?
— Ничего пока неизвестно. Коршунов без сознания. Ждите звонка от Гаранина.
Зверев медленно опустил трубку и обвел взглядом толпившихся в дверях сотрудников.
— Ну? — нетерпеливо спросил. Геннадий. — Что случилось?
— При выполнении задания на Сходне тяжело ранен капитан Коршунов.
Тихо расходились по своим комнатам сотрудники. Не слышно уже было шуток и смеха. Люди переговаривались вполголоса, с еле сдерживаемой ненавистью. Предстоящая операция, продолжение той, на Сходне, теперь казалась всем особенно ответственной и особенно необходимой: враг был здесь общий, злобный, опасный, и у каждого из сотрудников невольно сжимались кулаки при мысли о встрече с ним сегодня ночью: «Ну, погоди же, гад!..».
Час спустя раздался наконец долгожданный звонок со Сходни, и немедленно все комнаты пятого этажа облетел приказ: «Пора!».
Две машины одна за другой промчались по пустынной, ярко освещенной улице и затормозили у дома, где жил Плышевский. Из подъезда вышел человек и, приоткрыв дверцу первой машины, тихо сказал сидевшему рядом с водителем Звереву:
— Дома. Спит. Там еще дочка. Больше никого.
— Ясно. Понятые есть?
— Так точно.
По знаку Зверева все вышли из машины и стали молча подниматься по лестнице.